– Почти прибыли, парень, – бросил герцог.
Конь миновал мост, а потом пологий склон холма. Коричневые стены замка выглядели скорее дружелюбно, чем зловеще, но это впечатление разрушило то же изображение белого вепря. Вдалеке виднелась башня. Более стройная, чем другие. Она напоминала кинжал. Оуэн вздрогнул.
Они миновали подъемный мост, ворота и вошли во дворец. Это был королевский двор, но он находился не в самом сердце королевства, это Оуэн почерпнул из карт и книг, которыми владел его отец. Скорее они были ближе к востоку, и река впадала в океан в нескольких лигах отсюда. Корабли могли подниматься вверх по реке до порта, и затем груз перекладывался на мулов и доставлялся по дорогам в город. Замок был защищен рекой, защищен холмом, защищен самим Потоком.
Конюхи забрали лошадей, и Оуэн обнаружил, что идет по огромному каменному коридору. Мерцание факелов рассеивало мрак. Окон было немного, и было прохладно и сумрачно, несмотря на летнее тепло снаружи. Оуэн смотрел на знамена, гобелены, вдыхал запах горящего масла, кожи и стали. Он шел рядом с герцогом, его живот скрутило от страха. Он проходил по этому коридору в раннем детстве. Странно, что он это запомнил. Он знал, что они приближаются к большому залу.
К ним подошел высокий мужчина, намного моложе герцога, с рыжеватыми волосами под черным шапероном. Он был одет в черный камзол с серебряными разрезами на рукавах, сверкающими драгоценными камнями. У него была походка вечно спешащего человека, очень короткая козлиная бородка, и хотя он был выше, чем герцог, но казался меньше.
– О, Стив! Я понял, что ты приехал, когда услышал трубы. Таким образом, таким образом, король сейчас спустится! Мы должны поспешать.
– Рэтклифф! – поприветствовал его герцог, слегка кивнув.
Герцог шел, как шел, но торопливость встреченного ими человека вызвала у Оуэна желание пойти побыстрее.
Этот тип, Рэтклифф, беспокойно потирал руки.
– Хвала Потоку, мы все пережили битву, – сказал он себе под нос. – Я должен был сомневаться, но был уверен. Это щенок Кискаддона, а? – Он презрительно посмотрел на Оуэна и хмыкнул. – Выбрали самого младшего. Как будто это поможет. Король в ярости, можно себе представить. Его нога до сих пор болит от боевой раны. Врачи говорят, что это излечимо, но вы знаете, он не может стоять на месте! Хотелось бы, чтобы мы убедили его перестать ходить туда-сюда, чтобы он оправился. Какие новости из Западной Марки?
Выражение лица Хорвата не изменилось.
– Я доложу королю, – коротко ответил он.
Рэтклифф нахмурился, его ноздри раздулись.
– Как хочешь. Храни свои секреты. Король предоставил мне разрешение набирать еще больше шпионов. Если жена пекаря пожалуется на короля за завтраком, я буду знать об этом еще до вечера. Ага. Пришли. – Он величественно повел рукой, когда они вошли в большой зал.
Взглянув в открывшееся перед ним огромное пространство, Оуэн едва не споткнулся о ковер и с трудом удержался на ногах. Он смотрел на огромные знамена, свисающие с балок, огромный потолок, поддерживаемый решеткой из бруса, и сумрачные окна высоко в стенах. Через них проникало немного света, но его было недостаточно, чтобы обеспечить тепло или уют. Несколько слуг сновали по комнате, неся посуду и фляги с вином, и в очаге пылало пламя. Четыре фонтана оживляли каждый угол тронного помоста, но сам трон был пуст.
– Где король? – спросил Хорват.
– Придет, придет. Мы ждем ради его удовольствия, а не нашего.
Рэтклифф выглядел почти легкомысленно возбужденным, как будто он собирался поесть вкусного. Оуэн посмотрел на него с беспокойством, наполовину скрывшись за герцогом Хорватом.
Потом послышался звук. Топот сапог, но шаг был неровный, почти запинающийся. Оуэн подкрался, прячась за герцогом, чтобы увидеть, как один из слуг открыл дверь. Трубач поднес рог к губам и выдул несколько пронзительных тонов, объявив, что входит король Северн Аргентайн, победитель битвы при Амбионском холме.
Страшный владыка Кередигиона.
Все в зале с почтением встали.
Старший брат короля Эредур – до самой смерти – был приятным, дружелюбным человеком. Сильным и смелым и, сказать по правде, большим любителем женской красоты. Он был старшим из четырех братьев, двое из которых сейчас мертвы. Король Северн – самый младший, последний наследник великого дома, который правил веками. Родился он искореженным, как дубовый корень. Он равен своему брату по силе и смелости, но у него нет ни капли его мягкосердечия.
Говорят, язык короля острее его кинжала. Порезавшись однажды, я с этим согласен.
Доминик Манчини, шпион у Владычицы ПотокаГлава третья
Король Северн
Тень прошла под неверным пламенем факела, когда король проковылял в зал. Именно тень на полу Оуэн увидел сначала, и его глаза расширились от растущего ужаса. Вот он, человек, который вызвал его в Кингфонтейн. Король, которого все боялись.
Король Северн шагнул вперед неверной походкой, его лицо исказилось от гнева, или боли, или того и другого. Что с самого начала поразило Оуэна, так это чернота его одежды. Его высокие черные сапоги были обшиты множеством пряжек, а двойная строчка из золотой ленты вдоль швов изображала цветы остролиста. Его черный кожаный камзол, украшенный бархатом и шелком, едва скрывал черную же кольчугу, которая слегка позвякивала, когда он хромал. Длинная золотая цепь обозначала его статус. Поверх рукавов были прочные черные кожаные наручи, а руки стиснуты в сильные жилистые кулаки, один из которых сжимал рукоять кинжала, прикрепленного к поясу. Черный плащ из тонкой ткани трепетал при ходьбе, не скрывая искривленные позвоночник и плечи. Они делали его походку неровной, но он шел слишком быстро, чтобы увечье могло ему помешать.
Он отмахнулся, нахмурившись, как будто фанфары раздражали его слух, а затем поднялся на помост, вызывающе хромая, и рухнул на трон.
При решительной позе короля легко было не заметить, что одно плечо у него выше другого. Его поза почти скрывала это, особенно когда он опирался локтем на подлокотник и придерживал подбородок указательным и большим пальцами. У него были длинные черные волосы, без единого проблеска седины, заправленные под черный берет с жемчужиной, свисавшей с королевского герба. По какой-то причине Оуэн ожидал, что король будет седовласым и бородатым. Северн не был ни тем ни другим. Лицо короля было бы красивым, если бы не гнев, который, казалось, искажал все его черты. Он вздохнул и бросил взгляд на собравшихся.
– Ваше величество, – сказал Рэтклифф, расшаркиваясь в поклоне.
Лорд Хорват склонил