Я видела в своей жизни достаточно красивых мужчин, но никто из них не был похож на этого. Я смотрела на его лицо, на очень темные карие глаза, и ощущала странный полет, до оглушительного сердцебиения в ушах и тошноты от набранной высоты… У меня почему-то возникло стойкое убеждение, что рядом с ним можно почувствовать космос. Во взгляде его спутницы я отчетливо этот космос видела… а еще страх — упасть с этой высоты в бездну, когда даже до земли не долетишь, а сгоришь в атмосфере. Я почему-то была уверена, что такие, как он, долго женщин возле себя не держат, либо не подпускают близко. Стало интересно, и я решила, что непременно почитаю о нем опять.
Еще тогда, когда увидела его изображение на экране планшета отца, и тот быстро отвернул дисплей, я почувствовала это непреодолимое желание увидеть его снова. Спросила у отца, кто это, но он грубо меня одернул и отправил к себе в комнату.
"Андрей Воронов… Андрей Савельевич Воронов"
Вбила в поисковик его имя и принялась листать статьи одна за другой. Был женат, точнее до свадьбы дело не дошло — невесту Воронова застрелили в собственном доме. У него есть дочь. Школьница. Младше меня всего на несколько лет. В статье как раз писалось о том, что девочка очень тяжело пережила трагедию. Внутри что-то дернулось, и я почему-то подумала о маме… А как она умерла? Почему отец никогда мне об этом не рассказывает и злится, если я спрашиваю? Почему мне снятся о ней только кошмары?
— Лекса.
Я захлопнула крышку ноутбука и резко обернулась к своему дяде Саиду. Принесла его нелегкая к нам в гости на целый месяц. Ходит тенью, следит за мной, отца настраивает против, лезет вечно не в свое дело. После смерти дяди Бакита они все как с ума посходили. Мне даже казалось, что охрану везде усилили. Скоро вертолет ко мне приставят для сопровождения. И так стыдно перед своими, что за мной везде свита ездит и чуть ли не в туалет со мной ходит. На каждом концерте оцепление, будто я звезда мирового масштаба.
— Отец звонил. Говорит, ты на сотовый не отвечаешь.
— У меня сдохла батарейка. Я ему перезвоню.
— Сейчас перезвони, Лекса. Он ждет.
На мейле пикнуло оповещение о новом сообщении. Я дождалась, пока дядя выйдет из комнаты и лихорадочно открыла письмо. О-о-о-х… как же я его ждала и в тот же момент боялась увидеть ответ. Несколько секунд медлила, а потом все же жадно прочитала, чувствуя, как покалывает затылок и расползаются мурашки восторга вдоль позвоночника:
"Уважаемая Александра Ахмедовна, мы рады сообщить, что Вы прошли первый отборочный тур в международном музыкальном конкурсе "Парад планет". Мы ожидаем Вас на пробное прослушивание, которое пройдет…"
Дата прослушивания значилась завтрашним днем. Также указывался адрес проведения мероприятия, номера телефонов для связи и мейл продюсера, заинтересовавшегося мною. Я широко распахнула глаза и прижала руки к груди, чувствуя, как начинаю задыхаться от восторга. Сам Козловский. Быть этого не может. Просто не может. Он же только самыми крутыми звездами занимается. Где я и где они? Но я знала, что Арнольд Козловский выбирает себе новых протеже на разных дилетантских конкурсах. Некоторых вообще из глухомани привозит и вкладывается в них, а потом делает звездами национального масштаба. Неужели он заинтересовался мной?
— Охренеть. Просто охренеть. Так не бывает. О Боже… Ничего себе. С ума сойти.
Это та мечта, которая мне самой казалась единственной недосягаемой и несбыточной. Мечта стать певицей. Хотя я знала, что стоит мне попросить отца, начать умолять — и я все получу. Даже этого Козловского вместе со всеми потрохами… но это было бы не то. Это было бы не моим достижением. И это уже не было бы мечтой… Я была разбалована во всем.
Мои желания исполнялись всегда. Без лишнего пафоса и преувеличений. Стоит чего-то захотеть — и это преподносили на блюдечке с какой-то там каемочкой разных цветов и оттенков. Я ни в чем себе не отказывала, я могла получить что угодно. Но, как это обычно и бывает, когда у тебя есть все, то самой заветной мечтой оказывается та, которую не купишь за деньги. Например, обычная семья, где все любят друг друга и ужинают за одним столом. Семья, где мать расчесывает своей дочери волосы и рассказывает сказки перед сном, а отец не просто звонит из очередной поездки, чтоб осведомиться, как у тебя дела, а находится рядом. Но плевать… на все плевать. Я привыкла. Мне этого и не надо. К черту семью, к черту всех. Мне и одной хорошо. Я самодостаточная личность, и я всем им докажу, что могу достичь таких высот, которые им и не снились. Мне не нужны для этого деньги отца, его связи, власть и сила. Есть мечты, которые нужно осуществлять самостоятельно. Именно они самые бесценные.
Больше всего на этом свете я любила музыку. С детства. С самого раннего. Она меня завораживала. Я могла часами слушать классику, когда мне было всего четыре. Вместо того чтобы играть в игрушки, я сидела с открытым ртом и слушала концерты. Кто-то мечтал о новых куклах, а у меня их самых разных пруд пруди, я же хотела пианино и гитару, и ударные, и вообще, потом захотела свою студию.
Отец нанял для меня частных преподавателей, когда в доме его тетки села за пианино и пыталась подбирать мелодии, совершенно не зная нотной грамоты. Правда он думал, что это блажь и скоро меня отпустит, а он сможет просить меня сыграть для его гостей, чтобы все умилялись и восхищались его талантливой доченькой… Дальше этого я вряд ли пойду. Но ему будет приятно хвастаться моими способностями к музыке. Да, мало похоже на моего отца, но у всех есть свои слабости. Он мной гордился. Только не более чем красивым произведением искусства, в создании которого принял непосредственное участие. Таким образом можно гордиться картиной-подлинником, купленной за баснословные деньги. Ее холят, лелеют, любуются, охраняют… и все же это картина. Не более. Это ощущение меня не покидало с самого детства. Он содрогался от восторга, когда меня хвалили в его присутствии. Ведь я так не похожа на девочек из нашей семьи уже хотя бы тем, что я натуральная блондинка. Я помнила, как злобно шипела на меня двоюродная сестра, которую я оттаскала за косы за то, что плохо говорила о моей маме, называла русской сучкой. Она кричала мне: "Мутантка белобрысая, альбинос. Ты не наша семья — ты выродок. Тебя