– Роман Мельников, – уже тверже повторил я не столько для голоса, сколько для себя самого. – Специализация а… теплотехника.
В последний момент прикусил язык. Чуть не сболтнул свою настоящую профессию. Хотя формально я физик-теплотехник – в перспективе, как только универ закончу. А кем в свободное время подрабатываю, его не касается. О моей тайной профессии и в реальной-то жизни мало кто знает…
Но невидимому собеседнику и теплотехника хватило за глаза.
– Твою мать! – простонал он. – Всё-таки сбой. Пипец! Придётся удалять. Пять косарей псу под хвост.
Я ощутил тревогу:
– Э! Чего ты там собрался удалять?
– Не чего, а кого, – на этот раз снизошел до ответа он. – Ты глючный, а значит, подлежишь стиранию.
Прозвучало обыденно, но очень и очень страшно. Почему-то я сразу поверил – действительно удалит! Сотрет из жизни раз и навсегда! Это таинственное «удаление» пугало больше любой, самой лютой, смерти.
Стало жутко. Мурашки побежали по коже, а кончики пальцев рук стали ледяными. Я нервно кашлянул и торопливо заговорил:
– Погоди! Куда ты торопишься, – второй раз за один день расставаться с жизнью ох как не хотелось. Даже с такой странной. Но в этой комнате я чувствовал себя в ловушке и был полностью в его руках. Непонятным образом он мог воздействовать на меня – накачивать адреналином или, напротив, лишать сил. А то и вообще стереть. Надо попробовать выбраться отсюда. Я бочком стал подбираться к двери, прикидывая, заперта она или нет. Если да, то смогу ли вынести её, причём желательно одним ударом, чтобы этот конь педальный не успел помешать. Одновременно принялся заговаривать ему зубы. – Знаешь золотое правило? Не стоит идти на крайние меры, если остальные ещё не испробованы. И вообще, всегда надо давать людям второй шанс.
– Ну, во-первых, все другие меры я попробовал, – желчно откликнулся голос. – Настройки менял, пси-поле усиливал. Безрезультатно, раз мы с тобой все еще разговариваем. А во-вторых, ты не человек, а шотхолл. При оцифровке вообще не должен был сохранить личность. Только матрицу. Но ты же и так это знаешь, – спохватился он. – При подписании контракта подробно рассказывают, как все происходит. Предоставляют полную информацию.
– Может и так, только я не подписывал никакого контракта.
– Гонишь, – не поверил неизвестный. – Всё ты подписывал. Иначе не оказался бы здесь. Так что извини, приятель…
Он явно начал что-то делать. Хотя понятно что – удалять меня! Уничтожать. Я вдруг отчётливо понял, что на сей раз исчезну уже навсегда – окончательно и бесповоротно.
Паника ударила по нервам. Бежать! До двери оставалось шагов пять. Отбросив осторожность, рванул к ней со всех ног.
Не успел.
Он срезал меня в шаге от спасения. Ноги подкосились, я кулем рухнул на пол, словно вдруг безмерно устал.
Дверь была так близко и в тоже время недосягаема. Из последних сил я пополз к ней.
– Она не открывается. Это лишь антураж, – лишил меня последней надежды голос палача.
Ловушка захлопнулась. Мне конец.
– Не делай этого… Не надо, – мой язык ворочался с трудом. – Ты станешь убийцей…
– Не стану, ведь ты и так уже не живой, – резко возразил он и пообещал: – Не бойся, это будет быстро.
Меня вдруг стало крутить и мутить. Казалось, что я разделился на фрагменты, как в пазле. И эти кусочки начали перемешиваться, меняться местами, стираться.
Нет! Не хочу! Как же достучаться до него?! Как убедить, что я живой?..
В угасающей памяти вспышкой молнии промелькнули выдержки из учебника по психиатрии: «Обращение по имени помогает расположить к себе пациента, создать доверительный настрой». И еще: «При обострении попробуйте переключить внимание пациента, заинтересуйте его другой проблемой, не связанной с манией».
Вообще, это у меня такая особенность: фотографическая память. Я запоминаю людей, пейзажи, ситуации, книги от корки до корки и потом могу мгновенно вспомнить требуемую информацию, вплоть до последней запятой или морщинки в уголках губ. Именно из-за этой уникальной способности, а еще наблюдательности и склонности к анализу меня, двадцатидвухлетнего пацана, привлекли серьезные дяденьки в строгих костюмах к работе в качестве… хм… короче привлекли. Одно из тех предложений, от которых невозможно отказаться. Я не жалуюсь. Башляют много, а связанный с работой риск можно и потерпеть.
Но это там, в реальной жизни. А здесь, в этом страшном непонятном месте, меня вот-вот убьют. Теперь уже окончательно и безвозвратно.
Сознание продолжало медленно гаснуть. Меня словно пропускали через мясорубку, дробя на пиксели и биты, а потом затягивали в воронку без конца и края, мерзкую и жгучую.
Остался последний шанс побороться за жизнь.
Как там сказано? Обращаться по имени. Переключить внимание. Заинтересовать. Если мой «стиратель» нормальный человек, не психопат, не профессиональный убийца, то может сработать.
– Скажи… своё… имя… напоследок… – я с неимоверным трудом выталкивал из себя слова, борясь с подступающей мглой, без всякой уверенности быть услышанным. Но пока во мне теплится хоть искорка сознания, буду бороться. Не сдамся! – Слышишь?.. Эй!.. Меня зовут… Рома… А тебя?.. Я имею… право знать… кто… меня… убил…
– Ты и так уже мертв! Мертв! – как заклинание выкрикнул он, но процедуру удаления прекратил. Мне чуть-чуть полегчало, хотя силы не вернулись, и двигаться я по-прежнему не мог. Зато сознание прояснилось, осталась, правда, пульсирующая боль в висках.
– Так как тебя зовут, камрад?
– Виталий, – неохотно пробурчал он, нервно покашлял и вновь заговорил. Теперь в его голосе прозвучало виноватое сочувствие: – Слышь, как там тебя… Рома. Чисто по-человечески я понимаю, как тебе не хочется снова… М-да… Но ты же и не должен был очнуться. Оцифровка не сохраняет личность, только матрицу. Чистый разум, освобожденный от всех предыдущих воспоминаний. Не понимаю, что пошло не так. Со мной подобное впервые. Но в инструкциях есть четкое указание… Ты пойми, таким глючным я не могу отпустить тебя в игру, иначе пойду под суд за нарушение закона о неприкосновенности личности. А в реальном мире ты уже труп. Тебе некуда деваться. Остаётся только… хм… удаление. Так по всем инструкциям положено!
Я проигнорировал «труп» – это явно не про меня, что-то он путает, – и ухватился за соломинку:
– Виталик, а ты наплюй на инструкции и вспомни про пять косарей, которые можешь потерять, если сотрешь меня. – Переключили внимание? Теперь попробуем заинтересовать. Нечем? А блеф на что? – Я могу принести и еще денег. Много, – как именно, пока замнем, я и сам