— Поешь, потом переоденься, — приказывает таким тоном, словно я должна послушаться и повиноваться. Ха! И еще три раза ха. Пусть командует другими, но не мной.
— Я не хочу есть, — надменно смотрю на Давида, — Требую, чтобы меня отпустили немедленно! Похищение преследуется законом.
— Можешь идти, — кивает в сторону двери, не проявив на своём смуглом лице никаких эмоций. И все? Так просто? Пошутил надо мной? Сжимаю недовольно губы, но не собираюсь оставаться в этом доме и минуту, особенно с этим малообщительным типом. Быстро вскакиваю с кровати, одергиваю юбку. Босоножки небрежно валяются возле ножек кровати, обуваюсь и с высокомерным видом прохожу мимо мужчины.
Обычный дом, среднего достатка. Все мило и уютно без лишнего декора. Аккуратно спускаюсь с крыльца, чувствуя позвонками тяжёлый взгляд Давида, шедшего за мной. Во дворе две женщины, увидев меня, замирают.
Пусть смотрят, мне по фигу. Правда, на их фоне выгляжу, как проститутка, те в юбках в пол, в тонкой футболке с рукавами, с покрытой головой. Моя мини-юбка и провокационный топ, прикрывающий только спереди, совсем не вписываются в семью мусульман. А то, что это они, большого ума не надо. Ничего против этой веры не имею, сама крещенная, о Боге вспоминаю редко.
— Ничего не забыла? — подпрыгиваю от неожиданности, неловко обернувшись. В руках Давида был мой клатч.
— Спасибо, что напомнил.
— Телефон разряжен.
— Вызови мне такси, не пешком же мне идти, — заправляю за ухо волосы, забираю сумочку. Айфон действительно смотрит на меня чёрным экраном. Ладно, детокс от сетей тоже полезен, переживу пару часов без связи. Заодно и папочка поволнуется.
— Боюсь тебе придётся долго ждать. И не факт, что кто-то поедет в такую даль.
— В смысле? — я не жду ответа, бегу к калитке на подгибающихся ногах. Куда меня привезли???
Это полный треш. Я оказываюсь на улице, где вокруг меня одни частные дома, как в деревне, стоящие друг напротив друга. Я вообще не понимаю, где нахожусь, тишина улицы оглушает меня сильнее, чем самый громкий звук в клубах. Паника накатывает на меня, как приступ. Хочу кричать, но стискиваю зубы. Вихрем возвращаюсь во двор.
— Какого хера? — ору во весь голос, хватая Давида за руку. — Где, я черт возьми, оказалась? — дёргаю в свою сторону, краем глаза замечаю, как из соседнего здания с любопытством выглядываю дети.
— За языком следи, — строго выговаривает мне мужчина, грозно смотря в упор. Но я сейчас слишком взвинчена, чтобы обращать внимания на угрозу. — Иначе мне придётся мылом прополоскать тебе рот.
— Да пошёл ты! — не зря мама говорила, что я не умею чувствовать опасность. Не зря, иначе бы меня сейчас не тащили за шкирку, как котёнка. И не засунули с головой в бочку с водой.
— Ты ахринел! — плююсь, с мокрой головы на меня льётся вода. За "ахринел" я получаю по губам. Немного больно, но больше унизительно. Вскидываю руку, её перехватывают и заводят за спину. Свободной рукой упираюсь в мужскую грудь, обтянутую хлопком футболки. Я чувствую, как бешено стучит его сердце. Поднимаю глаза… Что там Дина спрашивала? Ухнуло ли сердце вниз? Ничего подобного. Но определённо что-то между нами щелкнуло. Карие глаза напротив темнеют до черноты, а губы превращаются в тонкую линию.
— Ещё раз я услышу, как ты ругаешься…
— То что? Задницу надерешь? — эх, Алёна, Алёна, ничему тебя жизнь не учит. Нет бы промолчать, ты намеренно дерзишь. Хорошо одно, мы разговариваем тихо, посторонние могут только догадываться, о чем мы тут шепчемся. Голову посещается странная мысль: как мы смотримся со стороны? Наверное, ужасно. С меня все еще капает вода, топ насквозь промок, обрисовывая мою грудь. Мне должно быть прохладно, но мне жарко. Жарко от этого близкого контакта, когда чувствую не только сердцебиение, но и слышу чужое тяжелое дыхание. Скрещиваемся взглядами, и сердце ухает вниз. Неожиданно и непонятно.
— О, кажется вы уже договорились друг с другом! — этот голос я узнаю. Узнаю, даже если его изменят, невозможно не узнать тембр человека, который перевернул твою жизнь с ног на голову.
— И тебе привет, брат, — Давид отпускает мою руку, отстраняется.
— Ну, дала невеста свое согласие? — устремляет на меня любопытный взгляд, я хмурюсь, пытаясь понять, на что я должна согласиться. Что, блин, происходит?
4
* * *
Так, дышать и улыбаться, пока не пойму, что происходит. Давид смотрит на братца прищуренным взглядом, я кожей чувствую его недовольство, раздражение, внешне он даже бровь не приподнимает. Почему-то только сейчас, глядя на мужчин, в мою голову закрадывается мыслишка, что «жених» не причастен к похищению. Радости и желания жениться я не вижу, а вот тип, напротив меня, не нравится мне с той минуты, как услышала его противный голос. Это он мне в машине пихал в рот бутылку со снотворным, что я хорошо так отключилась, не чувствуя, как меня поднимали и куда-то несли.
— Не ожидал тебя здесь увидеть с утра, — Давид распрямляет плечи и двигает челюстью, а в голосе ирония. Я делаю шаг назад. Нет, не испугалась, мне просто стало неприятно от похотливого взгляда, жадно щупая глазами мою грудь. Мокрая ткань сейчас как вторая кожа, скрещиваю руки на груди и прячусь за спиной Давида. Защитник так себе, но он ни разу не посмотрел на меня заинтересованно.
— Не смог уснуть, зная, что являюсь вершителем чей-то жизни, — скриплю зубами, терпения во мне мало, даже капли не наскребется, а вот злости хоть отбавляй.
— Тебя просили?! — вылезаю из-за спины Давида, наступая на этого придурка, вершитель, бля. — Ты кто такой? А? — тыкаю пальцем ему в грудь, наслаждаясь его секундой растерянностью, но он ухмыляется, зараза такая.
— Дерзкая. Не показалось. А, Давид, цепляет? — опять его глаза смещаются с моего лица на грудь. Я возмущенно фыркаю, а когда он облизывается, вскидываю руку, но ее перехватывают.
Давид ничего не говорит, берет меня под локоть и утаскивает в дом. Я благоразумно молчу, но когда он меня бесцеремонно толкает на кровать, шумно выдыхаю.
— Не, ты видел эту наглую морду? Ему даже не стыдно! Да ему нужно было влепить и еще сверху добавить! Какой наглец! И ты тоже хорош! — я, наверное, была похожа на дракона, готового вот-вот извергнуться огнем.
— Переоденься в сухую одежду, неприлично ходить перед людьми раздетой.
— Я одета!
— Условно. Но то, что сейчас на тебе, сложно назвать одеждой, тряпки едва прикрывающее твое тело, — вспыхиваю, когда его глаза беспардонно смещаются с лица на грудь. В лице не меняется, ему видимо до моих прелестей ровно. Это как-то задевает.
— Ты можешь выйти сейчас на улицу в том, что на тебе, но потом вини себя, когда попадешь в руки других мужчин, они тебя в