– Ладно, прорвемся! – он успокаивающе хлопнул меня по плечу.
3
Уснуть я так и смогла, мысли о плачущем ребенке не давали мне спать. Сердце сжималось, я не могла дышать. Этот кошмар продолжался наяву. Моя подушка промокла от слез. Перед глазами все еще расплывались белые халаты. Я оставила попытки заснуть и пошла в ванную, плотно закрыла дверь. Прислонилась к стене и плакала навзрыд, закрывая рот руками, чтоб не разбудить Женю. Медленно сползла на холодную плитку. Мое тело все еще чувствовало то бессилие, что преследовало меня во сне.
– Почему это должно происходить со мной? – шептала я. – Почему именно так? Я хочу этого ребенка! Господи, ты меня так наказываешь?! Прошу, не надо!
Я не знаю, сколько просидела в ванной, рыдая. В реальный мир меня вернул звук будильника, доносящийся из спальни. Я выбежала из ванной и поспешила выключить его.
– Милая, вставай, – бормотал с закрытыми глазами Женя.
– Да я уже. Сейчас в душ и на работу. – Поцеловала я его и пошла обратно в ванную.
Вышла из душа, немного взбодрившись. Но ужасная ночь оставила за собой след. Огромные мешки под глазами украшали мое милое личико. Глаза по-прежнему были очень красными. Как ни старалась спрятать это все под косметикой, ничего не получалось. Мои, и без того большие глаза, выделялись еще сильнее. Длинные, ниже плеч, волосы я собрала в высокий хвост. Челку уложила как обычно, ровненько выпрямив ее утюжком. Из-за шрама на лбу я стала носить челку, уже и не помню себя без нее. Отчим мой надолго оставил след своей «любви».
Захватив сумку и пиджак, я побежала на встречу с Иркой. Мы всегда встречались немного раньше начала рабочего дня. Завтракали в кафе возле редакции. Ирка – моя лучшая подруга. Знает меня лучше, чем я сама. Мы познакомились с ней, когда я училась на пятом курсе университета. На третьем курсе я устроилась библиотекарем на полставки в университетскую библиотеку. До этого работала там уборщицей. Я была совсем одна, помогать мне было некому. Жить только на стипендию было совсем туго, поэтому пришлось совмещать. Первое время было очень трудно. Приходилось мыть полы ранним утром, чтобы меня не видели однокурсники. Затем бежать на пары. Училась я упорно и усердно. У меня не было богатеньких родителей, которые оплачивали бы мои «хвосты». Был мой ангел-хранитель, одинокая пенсионерка, которая старалась мне помочь. Когда я устроилась библиотекарем, работать стало легче. Могла одновременно готовиться к парам.
В один из дней на работе я услышала крик и жуткий грохот. Пошла на шум. Увидела в гору книг на полу и пустой стеллаж. И на это все растерянно смотрела девушка невысокого роста с ярко красными волосами. Да еще и вся красная от стыда, настолько, что лицо почти сливалось цветом с волосами.
– Девушка, вы что сделали? Как? – пыталась я пристыдить ее еще больше.
– Извините, я хотела книгу… Я не думала… Ее трудно было достать, – неразборчиво говорила она.
Я понятия не имела, как она вообще сумела это сделать.
– Вы что, впервые в библиотеке?! Для этого есть мы, вы подходите к нам, говорите, что именно вам нужно, и мы вам помогаем.
– Простите, я уберу… Я сейчас разложу.
Я смотрела на эту растерянную девушку, на то, как она пыталась охапкой взять книги, а они вновь падали. Она сгорала от неловкости. Зрителей, конечно, было немного, дело шло к закрытию. Мне стало жаль ее, да и не такой уж строгий из меня библиотекарь. Мы вместе все сложили и после закрытия вместе же пошли в общагу. Оказалось, мы обе на пятом курсе, только я на филологическом, а она на факультете журналистики. Мы оказались близкими душами и стали лучшими подругами.
После окончания университета Иркин папа помог нам устроиться в журнал «Здоровый образ жизни». Сначала мы писали мелкие статьи. Спустя два года нас повысили до редакторов, конечно, не без участия опять же Иркиного папы. Хоть мы и узнали это спустя время. Он скрывал, так как знал, что Ирка будет против. Она изначально хотела всего добиваться сама. А спустя еще три года, зам главного редактора ушла в декретный отпуск, а меня за усердную работу взяли на ее место. Ирка немного насупилась, что лавры достались мне, но потом приняла. И она, и я понимали, что всё это заслуженно – трудоголик я еще тот! И вот уже два года я тружусь на этой должности.
– Как думаешь? Кто станет нашим новым боссом? – спросила меня Ирка, делая глоток крепкого кофе.
– Не знаю, не думаю, что что-то изменится. Надеюсь, он не будет вмешиваться в нашу внутреннюю систему. А будет только подписи ставить, как и предыдущий.
– Ну, ты что, Семен Геннадьевич очень ценит этот журнал.
– Конечно да, я знаю. Но это больше как память о его жене. Вот для нее это было жизнью. Ты же помнишь, она не вылезала из редакции. А вот после её смерти, все стали решать главный редактор и его зам. А Семен Геннадьевич только подписи ставил со словами: « Я в вас верю».
– Но он мне все равно нравится. Позитивный человечек. Слушай, а почему ты решила, что это будет Он, может ОНА? Может Настя, его дочь?
– Нет, не думаю, ее журнал вообще не интересует. За все семь лет, что я здесь работаю, я видела ее раз пять, и то на официальных приемах. Та еще фифа. А за последние три года, я ее вообще в редакции не встречала.
– Да, ты права. Ты знаешь, она замуж вышла за очень приличного бизнесмена. Или точнее сына бизнесмена.
– Мне все равно! Я лет десять уже новости не смотрю и газеты не читаю. А бизнесмены и тем более сыновья бизнесменов меня вообще не интересуют. Мажоры чертовы! И вообще, будь кто будет, главное, чтоб журнал не испортили.
– Ты чего так нервничаешь? Я еще с утра заметила, что ты не в духе. Не хочешь рассказать?
– Нет, не сейчас. Надо бежать.
– Оооо, уже нового начальства боишься?
– Да ну тебя! Идем, уже скоро девять. Мало ли раньше придёт это самое начальство.
– Неа, наша Грымза сказала, что в десять всех собирают в большом зале совещаний.
– Ясно! И хватит Елену Николаевну Грымзой называть. Нормальная она.
– Ага, точно.
Ирка вдруг пристально посмотрела на меня….
– Ты чего так уставилась?
– Сколько ты еще будешь эту челку носить? Пора менять что-то. Давай тебе стрижку модную замутим и челку заодно уберем!
– Ой, опять ты за свое. Меня все устраивает! Все, идем давай.
Мы вернулись в редакцию, все суетились в предвкушении встречи с новым