— То есть уже после нашей помолвки? — зачем-то уточнила я, краем глаза отмечая, что отец посерел, а маменька, до сих пор сиявшая, как второсортный алмаз, заметно скисла.
Шевалье развёл руками, мол, хоть он и маг — судя по светло-голубому цвету глаз, водной стихии — но предъявить мне сию же минуту суженого не в его власти.
— Сейчас же прикажу, чтобы подготовили комнаты для ваших очаровательных дочерей, — расшаркался перед бароном де Лален, умудрившись при этом наградить комплиментом близняшек, наверняка уже не помнящих себя от счастья, и предложил лично показать нам дворец, а позже, если пожелаем, и парк с прудом.
Ступенька, другая — я шла, не чувствуя под собой ног, представляя, как уже этим вечером буду принимать поздравления от чужих, незнакомых людей, в совершенно чужом мне доме.
Одна, без инициатора сего безумства, в чьей поддержке я сейчас так нуждалась.
— Хороша-а-а, — похвалила выбор маркиза ведьма. Довольно причмокнула тонкими бескровными губами и покосилась на отражавшуюся в зеркальной глади красавицу, после чего вновь перевела взгляд на Стража. — Уверен, что хочешь этого? Такое колдовство не проходит бесследно. Будут последствия. Ты ещё можешь отступить.
— Нет, — прозвучал тихий, но твёрдый ответ.
Мужчина стоял, заложив руки за спину, и неотрывно смотрел на отражение той, которой вскоре должен был владеть безраздельно. Подёрнутое дымкой, словно тончайшей вуалью, зеркало тем не менее было не способно скрыть наготу его избранницы. Вот она вышла из бассейна, выложенного мозаикой кораллового цвета, мягко потянулась, сплетя за головой пальцы, тряхнула длинными, цвета безлунной ночи волосами, так контрастировавшими с её матовой, точно фарфоровой, кожей.
Пусть богиня и не наделила Александрин магией, зато красоты отсыпала щедро.
Как и Серен.
Придётся привыкать к новому лицу. Новому телу…
Такому ладному, соблазнительному… но совершенно ему чужому.
Девица ле Фиенн была выше его покойной жены. Пышногрудая, с тонкой талией. Длинными прямыми волосами, целомудренно прикрывавшими упругие ягодицы, но не способными скрыть остальные прелести её молодого, ещё не знавшего мужской ласки тела.
— Думаешь, выдержит?
Не догадываясь, что за ней подсматривают, девушка не спешила облачаться в домашнее платье. Прохаживалась по просторной комнате, в центре которой поблёскивал лазурью бассейн, а по углам в высоких канделябрах пламенели свечи. В их приглушённом мерцании капли воды, соблазнительно стекавшие по молочной коже его избранницы, казались расплавленным золотом. Манили, притягивали взгляд.
Александрин с любопытством рассматривала многочисленные разноцветные вазочки и хрустальные сосуды, наполненные солями и ароматными маслами. А Моран тем временем с таким же интересом, с каким его невеста изучала свои новые покои, изучал её.
— Должна выдержать, — беспечно отозвалась старуха. — Она молода, здорова. Почему нет? В крайнем случае, женишься в третий раз, — противно захихикала ведьма, довольная собственной шуткой.
Но на лице у Стража не отразилось и тени улыбки.
— Принёс то, о чём я тебя просила? — деловито осведомилась колдунья, тщетно пытаясь вырвать гостя из мира грёз.
Моран нехотя отвёл взгляд от зачарованной глади зеркала. И то лишь потому, что девица ле Фиенн вдруг вспомнила, что прогуливается по купальне нагишом, и поспешила накинуть на плечи лёгкое струящееся одеяние — один из многочисленных подарков жениха к их грядущей свадьбе.
Теперь рассматривать Александрин было уже неинтересно.
Только сейчас де Шалон вдруг осознал, насколько соскучился по женскому телу. Чувственным поцелуям. Мгновениям страсти. Редкие встречи с Опаль были не в счёт. Близость с ней не доставляла радости, не приносила эмоциональной разрядки, не притупляла боль.
Сделав себе пометку в памяти — по приезду в Валь-де-Манн переговорить с любовницей и выставить её из своей жизни раз и навсегда, — маркиз положил на колченогий стол завёрнутый в батистовый платок локон жены. Рядом лёг кулон из турмалина, оправленный изящной золотой каймой.
— Это всё?
— Пока да. — Ведьма развернула платок, поднесла локон к оплавленному огарку свечи, и потускневшая прядь, словно напитавшись пламенем, засверкала.
Время и запретные чары не пощадили старуху Берзэ. Высохшая, словно мумия, сгорбленная, с лицом, изборождённым глубокими морщинами, и уродливыми крючковатыми пальцами, она напоминала злую ведьму из детских сказок. Впрочем, таковой она и являлась — тёмной чародейкой, не гнушавшейся любой магии и бравшейся даже за самое грязное дело.
Прознай прислужники Единой, где обитает Берзэ, с радостью сожгли бы её лачугу вместе с богоотступницей. Или чего похуже выдумали бы. На счастье старой колдуньи, у неё имелось немало могущественных покровителей. Поговаривали, что даже сама королева, долгие годы тщетно пытавшаяся зачать, не брезговала обращаться к Берзэ за помощью. Тайные свидания с ведьмой приносили свои плоды: её величество уже третий раз была на сносях.
Правда, королевский первенец бесследно исчез сразу же после своего рождения, и монарх даже не пытался его отыскать.
Бросив в глубокую глиняную посудину локон, кулон маркизы и нечто, очень смахивавшее на высушенные лягушачьи лапки, Берзэ окропила подношения Стража кровью (Моран предпочёл не интересоваться, чьей именно), зачем-то от души плюнула в миску и, поднеся её к бесцветным губам, принялась шептать слова заклятия.
Мгновения складывались в минуты напряжённого ожидания. Вот над сосудом всколыхнулся дым, чтобы уже в следующую секунду бесследно рассеяться.
— Теперь наберись терпения и жди, — протянула Стражу кулон ведьма. Камень померк, из ярко-изумрудно превратившись в тёмно-багровый, напитанный чарами и жертвенной кровью. — Девчонка должна созреть для ритуала. И вы с ней должны быть едины. Сейчас, погоди. — Старуха прошаркала в дальний угол комнаты, утопавший во тьме, которую было не в силах рассеять пламя одинокой свечи, и принялась греметь какими-то склянками.
— Что значит едины? — нахмурился де Шалон.
— То и значит, — донёсся до него глухой, дребезжащий голос. — Хорошо бы ей в тебя влюбиться. Да и ты не вздумай отбрыкиваться от её ласк. Чем крепче будет ваша связь, тем проще будет осуществить задуманное, Страж. Пусть носит кулон, не снимая. А это, — вернулась к гостю чародейка и сунула ему в руку небольшой пузырёк, наполненный чернильного цвета жидкостью, — чтобы не тратили время на притирания. Велишь служанке добавлять ей по капле в еду. И тогда она сама будет искать твоего внимания. Ни о чём, кроме близости с тобой, не сможет думать.
Моран безропотно принял совет и зелье, хоть и считал, что в приворотном пойле нет нужды. Девчонка наверняка и так без ума от счастья и с радостью упадёт в его объятиях в первую брачную ночь.
А он… Что ж, бегать от будущей жёнушки точно не станет. Пойдёт на всё, даже на близость с пустышкой.
Лишь бы получить то, о чём так долго мечтал.
Глава 3
— Это моё ожерелье!
— Нет, мама разрешила надеть его мне! Отдай! Сейчас же отдай!!! — истерично взвизгнула Лоиз и для пущего эффекта топнула ножкой. Потянула на себя несчастное