– А чего ж гадать-то, если и так всё ясно, – хмыкнула Казимира, наполняя фарфоровую тару ароматнейшим чаем. – Тёмное колдовство на вас. Старое. Вот и маетесь, бедняжечки. Ходите по жизни неприкаянными в надежде повстречать своё счастье. А оно всё ускользает да ускользает. И в другой мир от этой напасти не сбежать, Аня, – покосилась на меня радушная хозяйка. – Пока тьма на вас, не будет нигде вам счастья.
– А от этой тьмы, – с придыханием начала мама, мгновенно позабыв о своём недоверии, – можно как-то избавиться?
– Можно, – кивнула ведьма и каким-то замогильным голосом продолжила: – Но цена у свободы от проклятья уж слишком высокая.
– Мы, конечно, живём небогато, – деловито подобралась мама, готовая торговаться до победного конца. Ну или до тех пор, пока у старушки не лопнет терпение, и нас отсюда не выкинут замерзать на улице до самого вечера. – Но кое-какие сбережения у меня имеются. Скажите, сколько?
Я вдруг почувствовала себя восковой фигурой, немой и неподвижной. Сидела, не в силах выронить даже звука, и во все глаза смотрела на Казимиру. Это что ещё был за намёк про побег в другой мир?
Неужели говорила про Адальфиву? Неужели и правда настоящая ведьма? Я бы её тогда… Я бы…
От волнения кожу слегка пощипывало и в горле першило. Травяной чай оказался очень кстати: помог согреться и голосу прорезаться. А заодно и жёгший холодом ком в груди, появлявшийся всякий раз, когда испытывала сильные эмоции, заставил исчезнуть.
Пока пряничный домик Казимиры не превратился в ледяную избушку.
Меня так и подмывало выставить маму в прихожую или утащить бабку в другую комнату и уже там озвучить ей главную цель своего визита. Нет, я, конечно же, мечтала излечить себя и родных от этого магического «вируса». Но ещё больше мечтала получить совет, подсказку… хоть что-то(!), что помогло бы на крыльях любви полететь обратно к Герхильду.
К мужчине, по которому скучала безумно. С мыслями о котором засыпала каждый вечер и просыпалась каждое утро. Силу которого в себе носила.
И этой силе не было места в моём мире.
Нужно скорей возвращать её в Адальфиву и самой, попрощавшись с родными, туда возвращаться. Потому что здесь я не живу – существую. И даже привычная обстановка, друзья, близкие справляться с тоской не помогают.
– Казимира, не молчите. Скажите, сколько мы вам будем должны за снятие проклятия? – тем временем наседала на старушку мама.
– Не я навела на вас тьму, Мария, не со мной вам расплачиваться. Только потомки невзлюбившей вас колдуньи могли бы избавить от этого наказания.
– У стервы детей не было, – хмуро отозвалась мама. – Уже узнавала.
Пожилая женщина молча кивнула и, раскрошив по блюдцу плюшку, тихо проговорила:
– Такие чары не касаются тела, они травят душу. Чтобы развеять довлеющую над вами тьму, последняя из проклятого рода должна добровольно согласиться на очищение души. Тогда и души других Королёвых очистятся.
– И как я могу её очистить? – спросила осторожно, всеми фибрами своей запятнанной проклятием души предчувствуя большой и жирный подвох.
Вселенского масштаба свинью, которую судьба-злодейка коварно мне подсовывала.
Видимо, прежних свиней ей показалось мало.
– Душа может очиститься только на Той Стороне, – с траурным выражением лица сообщила Казимира.
– И что же это за сторона такая? – нахмурилась мама.
– Кажется, я знаю, – проговорила чуть слышно и усмехнулась своим мыслям.
Получается, заледеней я после свадьбы, и проклятие с Королёвых было бы снято. Потому что выйти замуж за Его Льдистость сродни самоубийству. Добровольной прогулке на Ту Сторону.
Тогда бы мама с бабушкой наконец обрели свободу, а Фьяррочка продолжала отрываться с Лёшей. Но я выжила, назло Хентебесирам и злобным духам, и делать себе ритуальное харакири сейчас, чтобы очиститься от этой гнили, уж извините, не планирую.
– Вы что, предлагаете моей дочери убить себя? – С лица мамы схлынула краска, а спустя мгновение на щёки плеснуло румянцем негодования. – Сумасшедшая!
Казимира покачала головой:
– Ты искажаешь мои слова, Мария. Ты спросила, как снять проклятие. Я ответила. Нужен или потомок проклявшей вас ведьмы, или же Анна добровольно должна уйти из жизни. Но можно просто продолжать с ним жить. До этого ведь как-то жили.
Вот именно, как-то. Абы как и всё не так.
– Анечка, пойдём отсюда. Не могу больше это слушать! – Схватив перекинутую через спинку стула сумочку и остервенело сжав в руке витую ручку, мама в последний раз испепелила, изрешетила, заморозила ведьму взглядом и пулей выскочила в прихожую.
А я замешкалась, не зная, с какой стороны подступить к разговору о драконьем мире.
– Подойди-ка, милая, – видя, какая каша варится у меня в голове, ласково позвала Казимира и взяла за руки.
Сухие ладони с тонкой, будто прозрачной кожей накрыли мои. Не по возрасту ясные глаза колдуньи померкли под набрякшими веками, и мне почудилось, что время остановилось. Не слышно было ни звука. Мама перестала возиться в прихожей, ворчать и ругаться, натягивая грязные сапожки. Даже старые ходики на стене замолкли. Только сосны за окнами продолжали свою заунывную песню.
– Сильная магия. Та, которой тебя вернули обратно. Не земная. Плата за неё – годы жизни. А какие годы ты хочешь отнять у девяностолетней старушки? – вздохнула ведунья. – Прости, Анечка, не смогу тебе помочь. И не знаю, кто сможет, – разочаровала, предвосхищая уже готовый сорваться с губ вопрос. – В нашем мире магию не признают, поэтому нас, истинных магов, осталось мало. Мы вырождаемся. Люди забывают о силе, сила забывает о них.
– Аня! Ты скоро там? – это ожила мама.
Иду! – крикнула и принялась рыться в своём бездонном бауле в поисках кошелька.
– Извини, что не сумела разрешить ни одну из твоих проблем.
– Ну, вы хотя бы были со мной честны, – положила несколько купюр на стол, придавив их вазочкой с плюшками.
– А вообще… – вдруг оживилась колдунья. – Не уходи, Анечка. Погоди!
Казимира скрылась в соседней комнате, чтобы вернуться спустя минуту с ярко-синим самоцветом, который вложила мне в руку.
– Носи у сердца. Повесь на цепочку или вот в кармашек блузки положи. Носи и думай о том, к кому оно, сердце твоё, так рвётся.
– И что, – выдохнула взволнованно, – этот камешек поможет увидеться с ним снова?
Глупость, конечно, но в тот момент мне отчаянно хотелось в неё поверить.
Пожилая женщина улыбнулась, не то загадочно, не то грустно:
– Магия не всесильна, милая. И простых решений для таких сложных проблем, вроде твоей, не существует. Но надеюсь, тебе станет