Читать «Женщина во тьме»

0
пока нет оценок

Ванесса Сэвидж

Женщина во тьме

Vanessa Savage

THE WOMAN IN THE DARK


© Елена Рубина, перевод на русский язык, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

«В доме-убийце обнаружили еще два трупа».

Заголовок из газеты «Вестерн мейл», май 2016 года

С тех пор как ты уехал из города, здесь все изменилось – и не изменилось ничего. Только надпись снаружи потемнела от грязи, а внутри, распространяя тяжелый запах пропитанного гноем бинта и ореол воспаления, все разлагается и гниет.

Твой дом всегда представлялся мне затянувшейся раной, под поверхностью которой незаметно развивается инфекция – скрытая, вероломная, губительная для окружающей ее здоровой плоти. А в центре нарыва – ты. Ты. Грязная игла и ржавый нож. Причина и следствие.

Ты знаешь, что однажды мне приснился страшный сон: я в этом доме – тогда его еще не называли домом-убийцей, – стою в холле, куда выходят двери комнат, но все они закрыты. Они всегда были закрыты. Прошлой ночью приснилось почти то же самое, только в конце холла – теперь он оказался намного длиннее – появилась новая дверь. В искаженной реальности прежних сновидений, когда за мной гнался дракон в мужском костюме, не было никакой надежды добраться до той двери и спастись. Но вчера приснилось, что от дракона я не бегу, потому что не сомневаюсь: я успею дойти до конца.

Но я не хочу. Той дальней двери быть не должно. Есть другая дверь. И она открыта.

Часть I. До

2016 год. Январь

Глава 1

Сара

– С годовщиной, дорогая!

Открываю глаза. Около кровати с подарочной коробкой в руках стоит Патрик. Он полностью одет. Смотрю на будильник. Боже, восемь часов. Завтрак детям, завтрак мужу. Надо было встать еще час назад.

– Сара, расслабься. – Патрик садится на кровать, убирает с моего лица волосы, наклоняется, целует в лоб и вручает подарок. – Джо с Миа уже в школе.

Сажусь, кутаюсь в одеяло.

Коробка аккуратно обернута блестящей бумагой, сгибы четкие, витая серебристая лента завязана замысловатым бантом.

– Сегодня же…

– …не настоящая годовщина, – подхватывает Патрик, – но она еще важнее.

Он берет мою руку, приникает к ней губами, переворачивает, покрывает поцелуями ладонь, запястье. Вздрагиваю. По руке бегут мурашки. Он это видит и улыбается.

Мучительно шевелю мозгами – что за дата? – наконец понимаю и успокаиваюсь: день, когда мы познакомились, двадцать первое января.

Патрик вручает мне коробку.

– Открывай!

Пытаюсь развязать ленту – не выходит. Муж смеется, сам рвет бумагу и откидывает крышку.

Там компакт-диск. Морщу лоб, рассматриваю старый альбом группы «Вёрв»[1] и, увидев первый трек – «Bittersweet Symphony», – расплываюсь в улыбке.

– Помнишь? – спрашивает Патрик.

Конечно, я помню. Закрываю глаза и переношусь на студенческую вечеринку, в темную прокуренную комнату. Мы, полупьяные подростки, передавая друг другу бутылки, валяемся на липком от дешевого пойла ковре. Вдруг звучит «Горько-сладкая симфония», и появляется этот человек – странный, в костюме из совсем другого мира. Он подходит и приглашает меня на танец. Там никто не танцевал, и в этом гаме, среди подвыпивших тинейджеров, он закружил меня будто по настоящему бальному залу.

– Не потанцевать ли нам сегодня? Я залью дешевым ромом ковер, а ты сможешь смахнуть пыль со своих «Мартинсов», – говорит Патрик.

Он опять целует меня. Неторопливо. Чувствую пряный, пьянящий аромат его одеколона, вкус кофе на губах, жесткую колючую щеку. Я еще не совсем проснулась. Сколько же времени прошло? Не могу вспомнить, когда в последний раз мы предавались утренней любви – осторожной и беззвучной, чтобы не услышали дети. Притягиваю Патрика к себе, он отстраняется, и под одеяло проникает холод.

– Останься!

– Мне пора на работу. Сегодня вечером мы где-нибудь поужинаем. Это будет особенный вечер – только ты и я.

Слушаю и снова вижу застегнутого на все пуговицы взрослого Патрика. Куда пропал тот, что, лежа на пропитанном бормотухой ковре, смеялся, пока я кружила по комнате? Но… все ведь осталось по-прежнему – та же Сара, тот же Патрик. Не изменились его улыбка, ласковый смех. Когда с меня сползает одеяло, ловлю тот же взгляд. Все по-старому, только с каждым днем более приглушенно и тускло.

– Останься! – шепчу и стягиваю с него пиджак.

* * *

Муж выходит из спальни. Опускаюсь на подушки и закрываю глаза. Могу еще поспать, урвать часок, но снизу, из холла, доносится голос Патрика. Встаю, снимаю с крючка на двери поношенный халат. Патрик терпеть его не может. Он купил мне новый – роскошный, толстый. Я его не надеваю. И не буду, потому что старый дала мне мама. Сто лет назад, когда я уходила из дома. С тех пор я ношу только этот халат и, пока совсем не порвется, другой носить не буду. Это почти все, что мне осталось на память о матери.

Патрик держит в руке письмо.

– Когда оно пришло?

Смотрю на конверт и заливаюсь краской. Надписанный от руки, адресованный Патрику – его принесли на днях. Я подняла письмо с коврика, но мужу не отдала, а сунула в ящик… Потому что почерк явно женский.

– Извини, – говорю, – по ошибке положила в ящик.

Я готова извиниться еще раз, спускаюсь по лестнице, однако вижу лицо мужа и осекаюсь. Это не злость, нет. Я умею определять, когда он злится. А что – понять не могу.

– Что случилось?

Он смотрит на меня глазами, полными отчаяния, кажется, вот-вот заплачет. На щеках Патрика горят красные пятна. Он переводит взгляд на конверт и прячет его в карман пальто.

– Ничего. Не важно.

Понимаю, что важно. Очень важно. Таким я мужа еще не видела. Страх, возбуждение, радость… что-то такое… Или видела? Да, было как-то раз. Один? По телу пробегает дрожь. Это важно. Очень важно.

* * *

Патрик уходит. Через полчаса получаю сообщение от Кэролайн, а еще через десять минут она – с двумя дымящимися стаканчиками – сама появляется на пороге.

– Доставка! Капучино!

– Похоже, тебя замучила бессонница, – приглаживая растрепанные волосы, говорю я и впускаю ее в дом.

Еще нет и половины девятого, а Кэролайн уже накрашена, причесана, волосы блестят. Кажется, что подруга давным-давно на ногах.

– Сара, сегодня прекрасный день. Холодный, но солнечный. – Идем на кухню. – Мы же собирались погулять, так что сейчас подкреплюсь сахарком с кофеинчиком – и вперед.

Хмурюсь и ставлю чашку на стол.

– Слушай, ты не обязана это делать.

– Что? Приносить тебе кофе?

– Все, что ты делаешь каждое утро. Изображаешь фальшивое веселье. Просто обхохочешься! Полгода назад ты не могла проснуться раньше двенадцати, а теперь устроили настоящую эстафету: только Патрик за порог – и ты тут как тут.

Улыбка сползает с лица Кэролайн.

– Ну да, правда. Раньше не надо было беспокоиться, когда ты оставалась дома одна.

– Тебе и сейчас нечего беспокоиться.

– Ты уверена?

Кэролайн подходит к буфету, достает из коробки печенье, протягивает мне. Отрицательно качаю головой, сажусь, делаю один глоток.

Нужно избавиться от этих стаканов до прихода Патрика: хоть они с Кэролайн и затеяли игру «как-дела-у-Сары», про кофе по утрам муж пока не знает.

Когда Кэролайн

Тема
Добавить цитату