Тихий отчетливый хруст раздался над головой, словно отломилась ледяная сосулька... и упала на голову! Перед глазами вспыхнули звезды, сложились в пентаграмму, запахло сеном, появилось ощущение легкого подзатыльника, нанесенного твердой, но дружески-нежной рукой. Так воспринимался пси-вызов деда.
Ставр открыл канал пси-связи. Перед глазами сформировался образ деда, Ратибора Берестова, в прошлом руководителя одного из отделов СЭКОНа — Комиссии социального и этического контроля за опасными исследованиями,— ныне главы стратегического сектора отдела безопасности и одновременно проконсула синклита старейшин — консультативного органа Всемирного Веча. По глубокому убеждению Ставра, дед, будучи интраморфом, как родился на вид тридцатилетним — по человеческим меркам,— так и не менялся на протяжении всей жизни, хотя шел ему уже семьдесят седьмой год.
«Что случилось? — проворчал Ратибор, глядя на внука с прищуром.— Когда мне сообщили,. что ты на Земле, я не поверил. Что за отпуск ты себе придумал?»
Вся фраза прозвучала в пси-диапазоне и уложилась в один эйдоимпульс, называемый слоганом. Речевой контакт малоинформативен и не соответствует потребностям интраморфов, поэтому со временем они выработали телепатический язык, каждое «слово» которого представляло собой фантом-образ с огромным эйдетическим — чувственно-информационным — наполнением.
«Я решил сменить род деятельности,— почти честно ответил Ставр.— Меня зовут в сектор пограничных проблем отдела безопасности».
«Официально? Я что-то об этом в первый раз слышу».
«Вполне официально.— Ставр насторожился: дед не должен был знать о назначении, но, по всей видимости, знал.— Одобряешь?»
«Главное, чтобы выбор был нравственно обоснован и удовлетворял твоим потребностям. СПП — организация серьезная и потребует известной перестройки ритма жизни».
«Я готов».
«Тогда с Богом! Что у тебя произошло еще?» Ставр мгновение раздумывал, сообщать ли деду о происшествии, но потом все же решил сказать правду.
«Я подрался. Хотя виноватым себя признаю только наполовину. Кроме того, мы с Филом обнаружили кое-что любопытное в лесу».
«Новый гриб? Двухголового ежа, что ли? Противотанковую мину времен второй мировой войны?»
«Я не шучу, дед. Оно не фиксируется даже на уровне Сил, но вполне реально ранит тело.— Ставр мысленно показал Берестову свои ощущения во время эксперимента с невидимым «кораллом».— Я думаю» что этот предмет — родной брат нагуаля на Тартаре. Вернусь, поищу по информбанкам совпадения характеристик».
«Это действительно интересно. Я, с твоего разрешения, записал. Проверю по своим каналам. Пока никому об открытии не говори — ни матери, ни даже будущему шефу. А вот драться, эрм, нехорошо! Не стыдно?»
«Стыдно»,— искренне раскаялся Ставр.
«Надеюсь, обидчики не пострадали? Кто они?»
«Крутые парни из погранслужбы.— Ставр подумал и добавил: — С ними была девушка-интраморф с глухим блоком. А почему никому нельзя говорить о нагуале?»
«Это отдельный разговор. Если не передумаешь с переходом в СПП, первым твоим заданием будет работа с нагуалями. Будь здоров».
Контакт прервался. Но за ним последовали еще два: звонили мать и бабушка Анастасия. Обе чувствовали сына и внука везде и всегда, даже если находились далеко от Земли.
Через минуту после этого Ставр свернул палатку и нырнул в утробу аэра, вознесшего пассажира на километровую высоту своей линии. Полюбовавшись золотыми и платиновыми куполами храмов Веры старинного Владимира, Панкратов включил режим спуска. Домой — а жил он в Рославле — аэр доставил его за десять минут. И все это время Ставра мучил вопрос: откуда дед узнал о переходе в СПП, а тем более о теме его будущей работы?..
Дом Ставра представлял собой двухэтажный коттедж и стоял на окраине старинного города с миллионным населением. Рославль в эту эпоху превратился в экополис, город сбалансированного развития, в архитектуре которого сочетались славянские и северные мотивы, а также разумно чередовались районы общественно-компактной и индивидуальной застройки.
Коттедж Панкратова располагался в районе Старгорода с индивид-компоновкой и был выстроен финской фирмой в стиле «березовый ларец». На первом этаже кухня, столовая, библиотека, комплекс видеоигр «Великий комбинатор», тренировочный зал, на втором — спальня, гостиная, кокон операционного инка. Обслуживался коттедж домовым по имени Терентий.
На пороге Ставр остановился, учуяв слабый запах чужого присутствия. Обошел все комнаты. Следов никаких, конечно, не обнаружил, но эйдосфера дома была потревожена, кто-то побывал в нем недавно в отсутствие хозяина.
«Никак, его сиятельство вернулись,— встретил хозяина Терентий, который всегда разговаривал со Став ром с интонациями мажордома.— Что-то вы рано из отпуска. Аль случилось что?»
— Случилось,— вслух ответил Ставр, проходя в спальню и принюхиваясь.— Никто не заходил?
«Никто. Зато звонят чуть ли не каждый час».
Ставр прошелся по спальне, «ощупывая» ее всей сферой чувств. Но тот, кто тайно посетил дом, оставил только едва ощутимый — на тонком полевом уровне — фон чужеродности.
«Кто звонил?»
«Три девицы, пара интраморфов, какой-то крутой индивер — не представился — и некто по имени Степан. Но лишь один из них оставил послание, а именно Степан. Вот оно: пусть Таврик позвонит, когда вернется».
В пси-голосе Терентия присутствовала какая-то неуверенность, да и речь звучала замедленно.
Сердце Ставра екнуло. Его непрошеный гость явно копался в памяти домового, а потом стер следы операции. Интересно, а в память оперативного инка он не заглядывал?
«Знаток,— окликнул инка Ставр, взбегая на второй этаж,— с тобой никто из посторонних не работал?»
«Сведений в памяти не сохранилось,— ответил Знаток,— но, судя по косвенным данным защитного контура, кто-то пытался взломать «сейф».
«Сейфом» инк называл стратегический объем памяти, доступ к которому был разрешен только владельцу компьютера.
«Ну и?..»
«Последний защитный слой, похоже, им пройти не удалось».
«Похоже или не удалось?»
«Я не уверен, информации почти нет, только регистрационные шумы. Проверь сам».
Ставр быстро вошел в память Знатока, никаких следов чужого хозяйничанья не обнаружил, но сама попытка взлома говорила о многом. Плюс утренняя находка нагуаля. Плюс неспровоцированная драка.
Это цепочка, сказал сам себе Ставр, цепочка одной из вероятностных вариаций закона причинности. Но кому понадобилось сосредоточивать внимание на моей вполне скромной персоне?
Глава третья
ОЦЕНКА ПОЛОЖЕНИЯ
Об этом бункере, запрятанном в толще горных пород хребта Алинг-Гангри, в сердце Тибета, недалеко от озера Нгангларинг-Цо, знали всего несколько человек. Создан он был сто лет назад на дне километровой шахты, в которой автоматы добывали платину для одной из лабораторий. Затем по каким-то причинам надобность в лаборатории отпала, и шахту взорвали, завалив ствол миллионами тонн камня. Однако бункер уцелел, а с ним и кабина метро — системы мгновенной транспортировки,— о чем знал всего один человек — Аристарх Железовский, бывший комиссар безопасности, бывший глава СЭКОНа, а ныне проконсул синклита старейшин Всевеча. От него о бункере, защищенном, как оказалось впоследствии, слоем поляризованного вакуума, то есть недоступном никакой регистрирующей аппаратуре и даже интраморфам, владеющим Силами, узнали и те четверо, которых Железовский вызвал на совещание.
Все четверо прибыли сюда одним способом, по каналу метро, код которого не поддавался дешифровке, но из