Они ей просто необходимы.
Но затем она увидела ценник, и её сердце упало: двести пятьдесят долларов.
Огромная сумма.
Поникнув, Делия взглянула на окно. Мороз раскрасил стёкла узорами, снаружи падал редкий снег. Зима вошла в полную силу и безжалостно продлится до весны, которая вдруг придёт из ниоткуда гораздо позже, чем в других уголках страны. Для Чикаго это было характерно – менять одно время года на другое без предупреждения. Но зима определённо была самым длинным из них.
Глубоко вздохнув, Делия достала свои видавшие виды сапоги из шкафа. Они износились и истрепались на носах. Дешёвый синтетический материал, из которого они были сделаны, был хлипким и недолговечным.
Хуже того, в них её ногам предстояло попотеть. В том смысле, что её носки в этих сапогах промокали от пота. Она без конца переживала, что они завоняют и кто-нибудь это заметит, а для ученицы средней школы это почти что подобно смерти.
– Делия, я считаю до десяти! – крикнула мама. Её голос в который раз вернул Делию к реальности. – Это последнее предупреждение. Тащи сюда свою пятую точку! Раз, два, три…
Мама ещё не закончила вечерние курсы для юристов, так что пока она не была одной из них, но порой говорила не менее грозно.
– Иду! – крикнула Делия в ответ, засовывая ноги в старые сапоги и морщась от их запаха.
Но она ничего не могла с ним поделать, особенно учитывая, что мама сделала последнее предупреждение. Она быстро заблокировала телефон и поскакала вниз по лестнице завтракать. Её ноги в пропахших потом сапогах топали по старым ступеням, а те скрипели.
Шлёп. Скрип. Шлёп. Скрип.
Она опустила взгляд на свою поношенную старую пару. Подошва на левом сапоге истёрлась и начала отклеиваться, шлёпая на ходу. Да и правый сапог сохранился немногим лучше. Только этого ей не хватало в её первый день в «Золотом гербе»!
Как бы ей хотелось сапожки от Дизайнерского дома де Виль! Зависть схватила её сердце и крепко его сдавила – она завидовала каждой из тех девочек, которых она видела обутыми в них в ленте. Да и её старые сапоги давно пора менять. Возможно, только возможно, ей удастся выпросить себе новенькую пару.
Она прокручивала в голове доводы в пользу покупки, преодолевая последние два лестничных пролёта. Ей нужен был железный аргумент. По своему тринадцатилетнему опыту Делия знала, что убедить маму будет непросто.
Но мама всегда говорила, что первое впечатление имеет значение. А что поможет ей произвести хорошее первое впечатление в новой частной школе, как не пара трендовых сапожек?
Она это сделает. Она попросит у мамы сапоги. Мама должна понять, что это вопрос жизни и смерти. То есть социальной жизни и смерти.
А есть ли разница?
Попытка не пытка, верно?
* * *– Тяв, тяв, тяв!
Кухня встретила Делию звуками собачьего скулежа и лая. Комната пахла собаками и горячим шоколадом. «Чудесное сочетание», – подумала Делия.
Впервые за всё утро она по-настоящему улыбнулась.
– Как поживают чертята? – спросила она, устремляясь к манежу в углу кухни, заваленному рваными газетами, старыми одеялами, потрёпанными полотенцами и игрушками. В середине этого беспорядка копошились пятнадцать упитанных комочков: щенки далматинца.
– Должна признать, хлопот с ними немало, – ответила миссис Смит. Она посмотрела на Делию поверх чайного блюдца. На чашке были сколы, но сделана она была из тонкого костного фарфора. Как и многие другие вещи в доме, включая саму хозяйку, сервиз говорил о своей принадлежности к высшему классу, хотя и поистёрся в жерновах времени. Она была одета в розовый кашемировый свитер, который местами облез и протёрся, и широкую юбку. Её кожа была увядшей и тонкой, словно лист пергамента, но её карие глаза светились юношеским задором. Особняк украшали фотографии в рамках. На них миссис Смит позировала с разными собаками, которых она спасала и брала на передержку все эти годы. Озорными золотистыми ретриверами, царственными пуделями с роскошными стрижками и пушистыми чёлками, морщинистыми мопсами, похожими на старичков или даже пришельцев, гиперактивными скотчтерьерами с озорными глазами и короткими лапами. Собаки были самых разных пород и возрастов, но для всех них общим знаменателем была миссис Смит. – Но в приюте искали для них приёмную маму, – продолжила миссис Смит, с нежностью глядя на копошащихся щенят. – Я просто не смогла отказать.
У миссис Смит была привычка подбирать ненужное, вроде Делии и её мамы. Но им повезло, что её слабостью была помощь нуждающимся. Мама Делии откликнулась на онлайн-рекламу жилья. В ней было указано, что некая домовладелица возьмёт к себе жильцов. Они и подумать не могли, что из этого что-нибудь выгорит, но миссис Смит позвонила им на следующий же день, и теперь Делия не представляла себе жизнь без неё (или её дома, полного щенят).
– Пятнадцать щенков, – вздохнула мама над кружкой кофе, отнюдь не из фарфора, с красующимся на ней логотипом бейсбольной команды. – Подумать только!
Мама Делии была одета в простой брючный костюм тёмно-синего цвета, безупречно чистый и идеально выглаженный, – это была её обычная форма для работы в юридической фирме. Мама всегда выглядела собранно и тратила много времени и усилий на поддержание в идеальном порядке стильного боба, в который были подстрижены её ухоженные чёрные волосы, и бледного французского маникюра. Она, быть может, и не купалась в деньгах, но окружающие об этом и не догадывались. Полная противоположность миссис Смит с её растрёпанными, неряшливыми волосами с проседью и короткими неровными ногтями, изгрызенными под основание.
– Они ангелочки, – сказала миссис Смит, глядя на собак с любовью. Очевидно, она была слепа к отсутствию у щенков должных манер и их стремлению грызть всё подряд и метить всё вокруг.
– Сочувствую их матери. Даже с одним справиться непросто, – добавила мама, одаривая Делию саркастичной улыбкой.
Делия хихикнула, наклоняясь к манежу, чтобы выудить из него щеночка. Она подцепила Радара, самого маленького из выводка, её любимца. Малыши начали открывать глаза только на прошлой неделе, и чёрные пятнышки на их шубках тоже только-только стали проступать.
– Не так уж много я доставляю хлопот, – ответила Делия, шутливо накуксившись. Она погладила Радара по мягкой шёрстке, всматриваясь в его прозрачные голубые глаза. Он издал свой отличительный гавк –