Однако второй удар, уже более концентрированный, мне нанести не дали. Со всех сторон ко мне устремилось с десяток высоких, крепких фигур, закованных в тяжелые доспехи, характерные для Цинь, а не Европы и даже Российской Империи, исписанные иероглифами и до краев наполненные маной. Кто бы не командовал нежитью, он умел реагировать быстро и четко, а главное правильно — не отправил мне под меч всякую шушеру, что мне на один плевок и потому не сможет отвлечь меня от плетения чар, а сразу послал элиту. Вернее, не послал — это была специально оставленная здесь засада, на случай если найдутся дураки, что рискнут полезть к орудиям лично.
Одиннадцать высоких, под два двадцать, рыцаря смерти были далеко не слабейшими представителями своего вида уровня каких-то Адептов. Два здоровяка около шестого ранга, судя по ауре, объему маны и физическим показателям, и девять пятого.
К счастью, в вопросах войны и боевых действий я человек в обеих своих жизнях педантичный и относящийся к ним предельно серьёзно. Так что я, в отличии от многих аристократов, носил броню даже в моменты относительно мирной обстановке, а с мечом расставался лишь в кровати. Поэтому и здесь я оказался отнюдь не так беспомощен, как хотелось бы врагу…
Объятый Желтыми Молниями, я использовал всю доступную мне скорость. Меч Простолюдина не просто выпорхнул из моих ножен — он вылетел стремительной вспышкой, размытым, неразличимым глазу пятно. Сам я тоже на месте не стоял — едва ощутив, что ко мне бросились враги, я сорвался с места.
Танец клинков, бешеная круговерть обменов ударами — всё это закрутило меня, закружило, подхватив бурным потоком. Цель мёртвых воителей была проста и очевидна — своим бешеным натиском не дать мне даже кратчайшего мига на подготовку чар, сковать меня боем и заставить оставаться на одном месте. Это была их задача минимум — в целом-то, думаю, командиры Цинь считали, что не успевшего прибегнуть к новым чарам мага сомнут этой атакой или как минимум сильно ранят. Напали-то рыцари лишь после того, как я применил свои чары, выгадав самый удобный момент — в промежутке между окончанием одного заклятия и до того, как было сплетено следующее…
В общем, и задумка, и её воплощение в реальность были выше всяких похвал. Твёрдая пятерка, не меньше — того же Петра эти молодцы бы сейчас нашинковали. Мой друг был не слишком с мечом и иными орудиями ближнего боя, как и многие другие старшие чародеи полагая, что высокоранговым магам подобное ненужно. Лишь разве что если в оружии содержаться мощные чары… В общем, пренебрегали очень многие с ранга Младшего Магистра, а то и Мастера, тренировками с разного рода колюще, режуще, дробящими и иными видами (кому какой по душе) оружия, высокомерно полагая, что им хватит одной лишь магии…
Вот только сегодня рыцарям смерти и тому умнику, что решил подстраховаться и устроить здесь засаду, сильно не повезло. Они нарвались на меня — а я, если говорить серьёзно, почти не видел под этим небом тех, кто способен сойтись со мной в бою на мечах. Лишь моего верного сорса с чудовищным бойцовским талантом. Он, кстати, как и его возлюбленная-нолдийка, сейчас где-то там, сражается на линии обороны — мы высадили пешие войска и большую часть абордажных команд с крупных судов ещё когда только подлетели к полю боя.
В общем, я выдержал их первый, самый мощный и сокрушительный натиск. Это было сложно, очень сложно — действующие слаженно противники, чьи физические показатели были выше чем у большинства Архимагов — даже у самых слабых они были на уровне среднего Архимага, что уж говорить о двойке их предводителей) — вот только я был ещё быстрее, сильнее, и что самое главное — искуснее, как мечник.
А ещё их натиск никак не мог помешать мне плести чары. Мне не требовалось отдельно фокусироваться на мече и даже своих врагах = моя аура улавливала каждое, даже самое мелкое и незначительное движение на полсотни шагов вокруг меня, а тренированное тело, в котором я давно пробудил все рефлексы бойца, доставшиеся мне от прошлой жизни, само спокойно и уверенно вело бой.
Я словно разделился на две половины, два отдельных разума — и это было нечто большее, чем просто деление сознания на несколько потоков, как я делал это для плетения сложных чар. Это было нечто более глубокое и фундаментальное — у меня ненадолго возникло два полноценных Я.
Я-мечник, спокойно и хладнокровно начавший теснить рыцарей смерти, и Я-маг, что пусть быстро, но без лишней спешки и ненужной суеты плёл следующие чары — тройку уцелевших гигантских копьеметов вовсю утаскивала набежавшая нежить, а три круга с некромантами и личами уже готовились нанести удар.
Мой клинок отнял подобие жизни у первого из рыцарей. Меч Простолюдина засиял новой, недавно обретенной способность — вспыхнул белым пламенем, и Я-мечник, в очередной раз отразив все атаки и увернувшись от части из них, пошёл в наступление. Секунда, вторая, ещё полсекунды — и разрубленный пополам от левого плеча до правого бедра враг опадает на землю, загоревшись белым пламенем. Сверхживучий рыцарь, в обычной ситуации, уже стоял бы на ногах через пару секунд — подобные ранения для него не опасней комариного укуса. Вот только у Меча Простолюдина на этот счет было своё мнение — и вот уже могучее порождение Магии Смерти корчится, умирая в снежно-белом огне.
В этот же миг обрушивается моё заклятие. Копьметатели уносят, но уносят слишком медленно, и к ним я ещё успею вернуться — поэтому, резко отскочив и вытянув в сторону уволакиваемых орудий свободную руку, я прождал короткое мгновение. За которое два из трёх кругов врага успели перенаправить свои чары на защиту орудий — а мой удар в виде громадного, переполненного сочетанием Магии Света и Синих Молний залпа конусообразно расширяющегося луча света ударил в одну из кучек вражеских магов. Самую большую и на мой взгляд опасную — ибо они единственные решили не отвлекаться ни на что и в первую очередь устранить главную угрозу. В