Я ни разу не сталкивалась с новым главой рода лично. За два года он не выказал ни малейшего желания пообщаться — навестить меня или вызвать к себе, но тон его писем не оставлял сомнений. Видан терпеть не мог бывшую наследницу рода, считал неудачницей и обузой, практически калекой, которую он, по закону, вынужден опекать. На наше с матушкой содержание выделялись сущие медяки, если бы не моя работа, мы давно бы ноги протянули от голода. Но при этом глава считал нас никчемными приживалками, которые его объедают, а себя — щедрым и великодушным благодетелем.
До боли сжала кулаки, удерживая рвущуюся наружу холодную ярость.
Проклятые законы этого мира, вынуждающие меня полностью зависеть от воли и настроения столичного придурка, которого я и в глаза-то не видела. Ничего, скоро все изменится. По крайней мере, я приложу к этому все силы.
— Эннари, — донесся до меня встревоженный голос. — Ты в порядке?
Вскинула голову, уверенно улыбаясь Хоббу.
— В полном, мэтр. Я поведу поисковые отряды, пройду вместе с ними в лес, сделаю все, чтобы первой оказаться у Озера Забвения, добуду чешую новорожденного дракона раньше Фарна и верну себе искру. Обязательно.
Разбудить магию, освободиться от удушающей опеки рода, стать независимой и самостоятельной, насколько это возможно... План был давно составлен и продуман до мелочей. Да, непросто, да, почти невыполнимо, но я добьюсь своего, и никакие женихи — бывшие или потенциальные — мне не помешают.
В памяти неожиданно всплыл образ зеленоглазого лорда, и я упрямо тряхнула головой, отгоняя его. Пусть только попробует встать у меня на пути — только не сейчас, когда я так близка к цели. Я шла к ней целых два года, два очень... очень долгих года. С того самого дня, как оказалась в этом мире и поняла, что «попала».
ГЛАВА 2
Земля. Два года назад
Глухо хлопнула дверь. За стеной раздались торопливые шаги, цоканье каблуков по паркету, и я замерла, не донеся до губ чашку с чаем.
Кого там нелегкая послала?
Директор в командировке, его секретарь, Ирина Павловна, давно ушла — рабочий день пару часов, как закончился. На всем этаже, насколько мне известно, только я одна и осталась.
Шаги тем временем смолкли, и...
— Не стой столбом. Иди сюда... Иди же, — капризно пропел требовательный женский голос. — Я ужасно соскучилась.
Оксана? Что делает гламурная, очаровательно-блондинистая жена шефа в восемь часов вечера в офисе? Она и при муже-то к нам нечасто заглядывает, а если учесть, что тот день назад улетел на переговоры с новыми партнерами и будет в отъезде минимум неделю, ее визит выглядит еще более странным.
Ответы на свои вопросы я получила практически мгновенно. В кабинете послышалась торопливая возня, шуршание одежды... Дробью рассыпалось игривое женское хихиканье — ему вторил сдержанный мужской смешок.
— Что ты так долго возишься? Пусти, сама расстегну, — снова протянула Ксюша, на этот раз с томным придыханием. — Вот так...
— Да-а-а, — просипел через миг уже явно распаленный мужчина. — Да, детка. Давай...
Черт... теперь понятно, с кем она. Егор Маслов — высокий, мощный, немногословный, вечно хмурый. Бывший силовик, кажется. Честно говоря, от него я такого не ожидала. Хотя, нет, правильнее сказать, ожидала всего, чего угодно — начальник службы безопасности как-никак — но только не этого. А чем парочка занималась, догадаться не трудно.
Они там, в кабинете Олега Викторовича Перовского — генерального директора нашей компании. А я здесь, в его же личной комнате отдыха — с чашкой зеленого чая в одной руке и бутылочкой финикового сиропа в другой. И разделяют нас лишь стена и дверь. Незапертая, между прочим.
Только я могла так попасться.
Хотя, если вдуматься, собственно из-за Маслова я и оказалась тут. Вернее, именно из-за него задержалась сегодня на работе — чтобы доделать срочные договоры для отдела, который он возглавлял.
Сидела несколько часов, не разгибаясь, а когда от выпитого кофе начало подташнивать, вспомнила, на свою беду, о любезном предложении директора. Однажды, в приступе внезапного великодушия, шеф позволил мне пользоваться смежной с его кабинетом комнатой отдыха — там имелось все необходимое для приготовления матчи, особого зеленого чая, который мы оба, как выяснилось, очень любили.
Разрешением я не злоупотребляла, зашла всего один или два раза, естественно, в отсутствии начальства. А тут вдруг нестерпимо захотелось сделать перерыв, отдохнуть немного, ощутить во рту приятный, чуть горьковатый привкус.
Мда... Попила чайку, называется. Расслабилась. Уж лучше бы я продолжала давиться кофе из автомата, честное слово.
Накал страстей в кабинете, между тем, нарастал. Скрип стола, невнятное бормотание, прерывистый грудной смех, снова ритмичный, монотонный скрип... Наконец два громких, гортанных стона слились в один, и наступило молчание.
Я беззвучно выдохнула и покрепче сжала чашку, которую так и продолжала держать в руке. Только бы не выдать себя ни движением, ни звуком. Хватит любой мелочи, шороха, хруста, чтобы меня обнаружили. Нет уж, лучше не дергаться, не суетиться и потерпеть еще немного — скоро они уйдут, можно будет незаметно сбежать.
— Тебя в последнее время очень трудно поймать, Гор. Не отвечаешь на звонки или повторяешь, что занят. Отказываешься встречаться. Мне пришлось придумывать какую-то нелепую причину и самой ловить тебя в офисе, — в тоне Оксаны больше не было и следа кокетства, лишь злое недовольство. — Ты меня избегаешь?
— Что за глупости? Разумеется, нет. Такая роскошная женщина — и вся моя. Только кретин от подобного подарка откажется, — голос Маслова, наоборот, звучал вкрадчиво-нежно, успокаивающе. — Я всего лишь стараюсь соблюдать осторожность. Ты же знаешь своего мужа. Он очень ревнив и если хоть что-то заподозрит...
— Убьет и тебя и меня, — неожиданно легко рассмеялась женщина. — Риск — он, как наркотик, обостряет все чувства. Ходить по грани, испытывать судьбу, заниматься сексом у него на столе... Будоражит, не так ли? И я не намерена пока от этого отказываться. От тебя тоже, Горушка. Еще не наигралась.
Шелест одежды, перестук каблучков.
— Мне пора. Помни о том, что я сказала, когда в следующий раз решишь не отвечать на звонок. Со мной лучше не ссориться. А безопасность... В конце концов, это твоя профессия, милый. Ты уж постарайся, чтобы мы с тобой прожили подольше.
— Дура, — яростно выплюнул Маслов, когда дверь