– Дешевенький висор, но мощный, – удивленно покрутил вещицу рейнджер.
В толпе раздались женские смешки:
– Да уж, какой был красавец!
– Выдающийся!
– И не только с лица! А теперь и смотреть-то не на что!
Зрители зашлись в долгом приступе хохота. Приятная внешность растворилась, перед ними был тощий юнец с блеклыми тонкими волосами и острым, похожим на клюв, носом.
– Да это же Ник Костли!
– Вор!
– Он убил старого исповедника Кристофера!
– Вот ты и вернулся, парень, – Ральф поднял на ноги Ника. Тот затравленно озирался и злобно шипел. – Камера в городской тюрьме давно ждет тебя.
Горожане провожали его гневными выкриками.
А мэр рухнул в обитое бархатом кресло и уронил голову на руки. Только что единственная надежда на спасение дочери испарилась.
* * *
Кристофер не помнил, сколько часов он просидел в библиотеке, изучая печати. Он только замечал, что время от времени ему приносили свежий чай и закуски, но пастору было совсем не до еды. Сотни печатей и рунных символов мелькали у него перед глазами. Сначала он изучал готовые конструкции, но вскоре понял, что не может в них разобраться и вернулся к азам – рунному алфавиту.
Крис даже вскочил от удивления, когда обнаружил, что рунный язык граса, самый распространенный в Остии, не что иное, как искаженный латинский! Да, без сомнения, те же буквы в том же порядке, но немного искажены – некоторые из них утратили штрихи, некоторые обрели дополнительные.
Кристофер снова взглянул на печати. Это не странные картинки! Это – слова, заключенные в форму. Например, в простой печати защиты он разглядел слово "protegas" обрамленное схематичным изображением щита. А ловушка – сеть с вплетенными буквами, которые складываются в слово "capturam".
Крис испытал прилив гордости. Он был отличником по латыни и греческому в Кембридже. И кто бы мог подумать, что такой навык пригодится ему здесь, в Либриуме? В справочниках рунный язык подается как комбинации символов, которые предлагается запомнить. Он же знает значение этих слов и может даже составлять фразы!
Спеша поделиться своим открытием, Крис выбежал из библиотеки в коридор и услышал шум за окнами. Кажется, на площади что-то происходило. Люди возмущались и громко ругали какого-то целителя Граннуса. Крис с трудом протискивался между разозленными горожанами, пока наконец не увидел причину их недовольства.
Сердце сжалось от ужаса – у подножия статуи Хранительницы лежали неподвижно черные, словно уголь, старик Том и мальчишка Джим.
– Уморил их, убивец проклятый, – причитала молочница, соседка Тома, иногда навещавшая бедолагу в храме. – А еще целителем назвался! Чтоб его виверна сожрала! Чтоб ему к рогатым провалиться!
Крис не мог поверить, что они оба, и старик, и мальчишка мертвы. Это все его вина. Он слишком медленно искал ответ. Не смог им помочь, не оправдал надежд. И почему Хранительница выбрала именно его? Он не достоин быть служителем богини и людей, он всех подвел!
Дрожащей рукой Крис коснулся запястья Тома, чтобы проверить пульс. Не сразу пастору удалось почувствовать слабое биение. Том еще жив! Джим тихо застонал и попытался приоткрыть глаза. Еще есть шанс спасти их!
Крис вспомнил несколько печатей из книг – "очищение", "отмена" и сложный рисунок "исцеления". А что будет, если соединить их в одну? Только чем начертать?
Пастор нервно потер пальцы и заметил, что они источают слабое свечение. Крис коснулся руки Тома – на черной коже остался белый сияющий след.
– Благослови меня, богиня, – прошептал он, поднимая глаза к статуе.
Ему показалось, ее покрывало едва заметно шевельнулось.
Нужно перекрыть метку Грязного Ганса, которую нанесли на них. У Тома первым почернело лицо, вероятно, знак оставили на лбу.
Крис понимал, что символы, особенно божественные, в Либриуме имеют особую силу. Поэтому свою печать он начал со знака Равновесия. А вокруг разместил все три известные ему печати. Теперь нужно было наполнить знак силой. Кристофер вспомнил, как делал это в прошлый раз. Зажмурился и мысленно сконцентрировался на печати. Она возникла в сознании, яркая и сияющая. Когда пастор открыл глаза, печать так же ярко сверкала на лбу несчастного Тома. Получилось!
Только сработает ли? Вдруг он переоценил себя или что-то сделал неправильно?
Чернота никуда не девалась и Крис решил, что не так уж хорошо он знает латынь. Наверное, допустил ошибку в каком-то слове. Если бы тогда в Кембридже скучая на лекциях он знал, что от его грамотности будет зависеть чья-то жизнь!
Том застонал. Печать ярко вспыхнула и погасла. Крис уже готов был просить прощения у умирающего, когда Том вдруг дернулся и открыл глаза. Его зрачки излучали свет! Чернота осыпалась с кожи старика, словно старая краска и растворилась в воздухе. Плотник зажмурился, потер лоб и попросил:
– Воды.
Крис напоил его из фляги.
– Будто заново родился, – улыбнулся старик.
И с Джимом тоже печать сработала! Когда паренек радостно вскочил на ноги, поднялся шквал споров – будет ли это избавление настоящим, или как у Гахалида окажется фальшивкой и временной мерой.
Крис устало облокотился на постамент статуи Хранительницы. Поднял на нее глаза.
– Вы довольны мной, леди Анна? – прошептал он.
Кристофер хотел поскорее выбраться из толпы. Только с очками, кажется, опять что-то не то. Какое-то красное пятно. Крис снял их, протер и надел снова. Пятно не исчезло, оно пульсировало, сосредоточившись вокруг человека, закутанного в черный плащ. Он двигался как-то странно, неестественно и источал отвратительный смрад, но шустро ковылял к пастору. Может быть, это еще один больной?
– Я могу вам помочь? – спросил Кристофер.
В ответ незнакомец зашипел, вцепился в исповедника костлявыми руками, повалил на землю и стал душить. Капюшон свалился, Крис закричал от ужаса, увидев перед собой мертвое лицо. Черная плоть слезла кусками, обнажив череп и пустые глазницы.
Исповедник задыхался, не в силах оторвать от своего горла ужасные скользкие руки. Но внезапно неупокоенный мертвец как-то странно дернулся и рухнул на землю. Крис судорожно вдохнул воздух, отполз подальше от извивающегося в невидимых путах существа. Рейнджер Эндрис помог ему подняться.
– Цел? – спросил Эндрис и движением руки заставил неупокоенного встать. – Вот и первая жертва болезни обнаружилась, а мы-то думали – утонула. Этот проходимец Граннус или как там его, решил из бедняги неживого слугу сделать. Придется тебе, исповедник, ее упокоить. Похороним по-человечески.
– Это после! – шофер мэра схватил Кристофера за рукав. – Господин мэр желает видеть вас немедленно!
Кристофер, кашляя, пошел с ним – в Мидлтоне оставалась еще одна жертва Граннуса, и пора завершить это грязное дело.
– Уверен, что тебе это надо? – Ральф раскуривал трубку у тюремного крыльца. – Мы простых смертных в ученики не берем. Но ты вроде и не прост. Составные печати освоить – это немногим дано. Мастерский уровень. Я сам рунное письмо "хинд" двадцать лет