Идти пришлось долго, Кристофер устал, вспотел, хотел пить. Лес словно вымер, таинственная тишина окутала округу, между деревьями мелькали тени – собаки из деревни увязались? Пастор заглянул в дверной проем, удовлетворенно хмыкнул.
Дело сделано – он побывал в развалинах. И нет тут ничего стра…
На плечо мягко легла громадная мохнатая лапа. Густой бас где-то над макушкой проговорил:
– Человеки… сами ходют… ням-ням…
Издав сдавленный крик, Кристофер рванулся в сторону и ткнулся в другое мохнатое пузо. Метнулся назад, опять налетел на синюю шерстяную громаду.
– Человечек. Смешной.
– Бегает.
– Пахнет вкусно. Боится.
Спокойные и низкие голоса лохматых чудовищ раздавались со всех сторон, не оставляя сомнений – он для них добыча, деликатес. Значит, прав был неприятный мистер Андерс! И его сейчас просто сожрут?
Уилкс бросился прочь, ища укрытия в обугленных стенах часовни. Споткнулся о порог, упал, больно ударился локтями и ребрами. В дверях маячили высокие мохнатые силуэты, нужно спрятаться, но куда? Паника горячей волной захлестнула нутро.
Впереди что-то сверкнуло. Кристофер сощурился, вглядываясь в туманное свечение. У дальней стены, полускрытые аркой, выстроились в ряд огромные каменные саркофаги. У одного крышка сдвинута достаточно, чтобы пролезть в щель. Как мышь в западню, но разве у него есть выбор?
Чудища неторопливо приближались, времени на раздумья не было. Пастор быстро скользнул внутрь саркофага, сдирая ладони, задвинул над собой крышку. Мягкий светящийся туман потек снизу, заполнил саркофаг, голоса чудовищ доносились издалека, будто сквозь вату. Стало тяжело дышать, все мышцы свело. Неужели он, пытаясь спастись, попал в ловушку еще худшую? Пальцы беспомощно скользили по каменной плите.
Там были вырезаны какие-то символы. Крис узнал знак весов, похожий он видел на карте созвездий. Невольно задержался на нем, поглаживая. А потом каменный ящик задрожал – крышку пытались сдвинуть, в щель лезли острые когти. Кристофер зажмурился, повторяя: "Пожалуйста, пусть я окажусь далеко, не здесь, не здесь, не здесь!"
Свет вспыхнул ослепительно ярко, туман заполнил легкие, не давая вздохнуть. Последнее, что он видел – сияющий знак Весов, вслед за этим тьма поглотила его сознание, милосердно избавляя от мучений.
Кристоферу снился странный сон. Аловолосая женщина, невероятно прекрасная, стояла в дверном проеме, облитая ярким светом, и вглядывалась во тьму. Потом она сказала кому-то:
– Либриум призвал еще одного. Иди и впусти его…
– Да, госпожа Анна, – ответил неизвестный.
Кристофер медленно открыл глаза. Темно и холодно.
Он лежал на холодном каменном полу. Сердце колотилось от страха, сквозь треснутые очки все виделось мутным. Попытался встать на ноги, поскользнулся, стукнулся макушкой. Оказалось, о мраморную крышку саркофага, сдвинутую набок. Как же он сумел выбраться?
Преодолевая приступ паники, заглянул в каменный ящик. Там клубилась белесая дымка. Из дымки послышалось голодное урчание, мохнатая лапа царапнула когтями по стенке.
Изо всех сил Кристофер навалился на мраморную крышку. С противным скрежетом крышка ползла по шершавому камню гробницы. Слишком медленно! Он продолжал толкать, пока крышка не легла в углубления, запечатывая саркофаг. Еще некоторое время изнутри слышался скрежет и урчание, потом всё стихло.
Крис сел на пол, привалившись спиной к саркофагу. Он смертельно устал, его душу сковывал ужас. Где он? И что с ним теперь будет?
Полоса света прорезала тьму. Темные фигуры на фоне дверного проема, кажется, с факелами в руках. Его подняли, повели куда-то. Кристофер едва перебирал ногами.
– Анна… отведите меня к госпоже Анне… – бормотал он в бреду.
Что было дальше, Кристофер помнил смутно. Будто кто-то скрыл его воспоминания, наложил на них запрет. Только короткие вспышки света озаряли его память.
Вот он лежит на мягком диване, над ним склонилась аловолосая женщина, кладет на пылающий лоб прохладную ладонь и сразу унимается жар, и становится тепло и спокойно, как в детстве. Пахнет медом, малиной, мятой и еще чем-то терпким, свежим.
– Я, должно быть, умер и попал в рай. А Вы, вероятно – ангел?
Женщина смеется:
– Нет, к этим пернатым из Эдема я не имею никакого отношения!
Снова склеп. Крис в отчаянии пытается сдвинуть крышку с саркофага. Ничего не выходит. Саркофаг запечатан наглухо. Крис долго долбит камень тяжелым молотом, который почему-то находит рядом. Крышка раскалывается. Внутри – истлевший древний скелет в мантии, украшенной драгоценностями. Никакой дымки, никаких следов когтей. Обхватив голову руками, Крис падает на колени:
– Нет, не может быть! Я хочу назад! Верните меня обратно!
– Ты должен найти свое предназначение и выполнить его. Тогда Либриум тебя отпустит, – говорит госпожа Анна, наполняя чашку Кристофера чаем. – А до тех пор тебе нужно здесь освоиться.
На столе возникают толстые тома: "Новейшая энциклопедия", "Всеобщий Остийский словарь" и "История Либриума от Катастрофы до наших дней".
– Но как же я прочитаю эти книги? Вряд ли они написаны по-английски!
– Так же, как ты понимаешь меня, – смеется Анна. – Ты прекрасно говоришь на остийском, только акцент у тебя почему-то северный, как у уроженцев Нордии.
Крис читал, сидя в часовне у саркофага. Он сторожил каменный ящик, надеясь, что однажды проход снова откроется. Еду приносили от леди Анны маленькие зеленокожие существа, Анна их называла снейри. Ростом по колено Кристоферу, с большими складчатыми ушами и широким улыбчивым ртом, полным острых зубов, они обладали веселым нравом, но совершенно не умели говорить – лопотали нечто неразборчивое, однако сами прекрасно понимали человеческую речь. Он делал то, что ему велела леди Анна, изучал новый мир, но не смирился. Да и как было смириться с потерей всей привычной прежней жизни? Немыслимо… Там остались мать и сестра, друзья, прихожане в конце концов, пусть они его и не любили. Но у них просто не было шанса узнать его поближе! Если бы он тогда прислушался к их предостережениям!
Но внутренний голос говорил – нет. Ты все равно пошел бы тогда в лес. Потому что считал – так правильно. И теперь ты здесь, и вероятно, навсегда.
Проходили дни – сколько, Кристофер не мог бы сказать, спать ему почему-то совсем не хотелось, и он не спал. Вставал, чтобы размяться, выходил наружу – но вокруг был только туман, плотная непроглядная пелена.
Кристофер изучил историю нового для него мира. Если уж ему суждено здесь остаться, выбора нет, но дело было не только в этом. Природная любознательность и пытливый ум подталкивали Уилкса узнавать все больше и больше, он с жадностью проглатывал том за томом.
Теперь он помнил имена великих воинов и правителей, знаменитых ученых и писателей. Но забывал имена своих друзей из Кембриджа.
Прочел свод законов Орпейи, Хартию Вольных Земель, географию Остии – большого материка, в центре которого он находился, по словам леди Анны, но уже не