— Тогда пошли, — встаю с неудобного стула. У меня уже зад болит. Просидел всё.
— Куда? — не двигается с места. Поднимает на меня два голубых огонька и не спешит идти за мной следом.
— Куда-куда, — причитаю. — В торгушку пойдём. Не в мокром же тебе гулять. У нас с тобой весь вечер впереди. Заболеешь ещё потом — фиг вылечишься. А ты вон молодая, вяленькая. Пальцем тронешь, вон, смотри.
Тычу ей мизинцем в плечо, а она сразу вбок валится.
— Падаешь уже. А тут и воспаление лёгких подхватить можешь. Поэтому, давай вставай, хоть одежду тебе купим.
— Нет-нет, — суетится. — Я так не мог!
— Ну, Ежевик, — начинаю злиться. Хотя понимаю. Маленькая ещё. Спугну. Вообще придётся тут до ночи сидеть, если не круглые сутки напролёт. — Давай немного голову включим. Не сидеть же нам здесь всё время.
— Я не про это, — склоняет голову. — Я так не могу. Деньги ваши тратить. И время отнимать. Вам ведь девушка какая-то звонила. Я видела. Вы из-за меня её отшили? Простите, мне очень неловко… Вы и так накормили меня, а теперь ещё одеть предлагаете. Я чувствую себя какой-то…
— Стоп, — прекращаю её словарную диарею. — Хорош. Давай начнём с того, что я уже взрослый мужик и сам буду принимать свои решения. Я хочу помочь тебе — и я это делаю. Я трачу на тебя свои деньги, потому что хочу. Я сам их зарабатываю, своим трудом. Поэтому, не тебе чужие деньги считать, девчонка!
— Я всё равно так не могу! — немного повышает голос. Но тут же тихнет. Ладошки вместе соединяет и пальчиками теребит. — Давайте хотя бы… Ну, соглашение составим. Расписку. Что как только я до дома доберусь… Я заплачу вам всё до копейки. И за булочку, и за одежду.
Чуднаааааая.
Маленькая.
Несмышлёная.
И что-то напрягать меня начинает.
Правильная слишком. Я уже начинаю переставать верить, что ей восемнадцать.
А вдруг…
Это специально всё? Банда тут орудует? Я девчонку к себе, а потом меня подставят. Скажут, что я детишек совращаю. Чёрт. Бреда не неси, Яр.
— Ладно, — вздыхаю. Я уже не знаю, как сделать так, чтобы её уговорить. Непрошибаемая. Сама себе на уме. — Давай составим договор в произвольной форме.
Глава 6. Дикий
Конечно, если она вдруг решится мне сунуть деньги в руки — закину ей обратно куда-нибудь опять. Нет, я не настолько тупой, чтобы у такой мелкой как она — деньги отбирать.
— Бариста, тащи листок и ручку.
Да я себя здесь уже как дома чувствую!
Но паренёк смышлёный. Приносит нам то, что я прошу.
Ежевика принимает ее, и первая начинает что-то выписывать. Старательно так. Иногда останавливается, ручку к губам подносит, но тут же её отводит. Правильно, нефиг ручки кусать чужие.
Всё это занимает пять-десять минут.
Она расписывается. Протягивает мне листок.
— Ознакомьтесь, — отвечает смущённо. Да чего она дёрганная такая? То на стуле ёрзает, то взгляд не поднимает, то опять краснеет.
Ненормальная.
— Давай, — выхватываю бумажку из её рук. Читаю. Всё читаю. Почерк красивый, аккуратный. Видно всё до закорючки. А
га. Ага, понял.
Смотрю вниз, и рядом с её аккуратной буковкой «М» ставлю свою размашистую закорючку. Сминаю вчетверо листок и убираю в карман брюк.
— Всё, пошли.
Я опять хватаю её за шкирку. Ну, почти. Скорее за руку. Как ребёночка маленького. Но она слушается. Ладошку мою обвивает, в плед закутывается и идёт за мной.
Вспоминаю, где стоит джип. Дохожу до него, дверь открываю.
— Садись, — киваю. Только хочу обойти и сесть на водительское сидение, как останавливаюсь. Ступенька высоко. Залезет вообще?
Залезет.
Обхожу машину. Перевожу на неё внимательный взгляд. Она ищет за что ухватится. В итоге залезает, чуть не падая назад. Уж думал всё, конец, упадёт. Нет — за руку её схватил.
— Простите, — извиняется, приземляет свою задницу на сидение и тут же начинает осматриваться. — Тут так просторно.
За это я машинку и люблю. С моими габаритами в сто десять кило (чистыми) мне слишком тяжело развернуться в узких тойотах. А если ОКА? Вообще как в банке буду.
А этот малыш — огонь. Хотя для других он — зверь.
Завожу джип и отъезжаю от кафе.
Наконец-то. Больше никогда в него не пойду.
Продолжаю путь до ТЦ. Думаю, что будет весело в поездке, расспрошу её о чём-то, а она как нелюдимая. И я всё же из-за интереса, спрашиваю у неё:
— Ты чего краснеешь-то так часто? — окидываю её сверху. Куколка, блин. — Аллергия? И взгляд чего отводишь? Я ж говорю, больно не сделаю.
— Тут не в этом дело… — неловко сминает ткань пледа. — Я просто впервые… Такого великана встречаю.
Чё?
Какой великан?
— Это ты про меня? — уточняю осторожно. Фу, нетактичная! А с виду такая приличная!
Она тут же поднимает голову. Начинает махать передо мной своими ладошками. Маленькими, такими же, как она.
— Но это не о том, о чём вы подумали! Я просто… В школе для девочек училась семь лет. Из мальчиков только друг Томми. И у меня есть некоторые… Ну… Я просто…
— Не продолжай, — не собираюсь её смущать. С мужиками контакта у неё не было. Разговаривать не умеет. Видно… Даже взгляда не подымет нормально. Иногда забывается, вспыхивает, а потом тут же тухнет, когда понимает, с кем говорит.
Дикая какая-то. Из лесу сбежала будто.
— Понял я тебя.
Дальше мы едем молча. Я включаю музыку, и потеряшка вроде расслабляется, откидываясь на спинку кресла.
Через двадцать минут мы уже идём по ТЦ в поисках женских магазов. Находим один и под ненормальные взгляды выбираем одежду.
Ну и что, что она в пледе ходит летом? Холодно. Под дождь попали. Волосы ещё не до конца высохли.
Видели какое там мясо? Дворники только и делали, что работали.
— Давай, выбирай, да переоденешься, — наклоняюсь и говорю так, чтобы чисто она слышала. — А то твои котики всех смущают.
Она энергично кивает. Быстро оббегает все стенды. Хватает какие-то шмотки. Бежит в примерочную. Я за ней не иду, хватаю расчёску с полки. Волосинки свои чёрные расчешет. А то она как домовёнок.
Жду её ещё минут десять.
Через это время она выходит, складывает вещи на кассу. Оплачиваю шмотьё и отправляю её в туалет.
Переодевается. Жду её, посматриваю на часы.
Интересно, как долго они ещё искать инфу по ней будут?
Чешу макушку и осматриваюсь по сторонам. Боком зрением замечаю мельтешение. Поворачиваю голову.
А там мелкая.
В голубеньком скромном платье, что облепливает девичье тело.
Вот теперь вижу — не ребёнок. Девушка. И восемнадцать сразу дашь, как расчешешь и приоденешь. И грудь небольшую видно и слегка виднеющиеся бёдра. Волосы причесала и на человека стала похожа.
— Ну вот, теперь хоть на человека стала похожа, — оцениваю её выбор. — Плед оставить можешь здесь. Или выкинуть. Не нужен он тебе больше.
— Нет, — смущённо выпаливает. Прижимает его к себе. Сложила уже. — Это Ваш подарок. Не выкину. Это