Результат? Само собой разумеется, нулевой, ведь я требовал от французов убраться за пределы италийских государств, включая не только Милан, но даже Савойю. Ла Тремуйль же упирал на то, что мы должны предоставить его армии проход через земли Флоренции и Папской области, а ещё признать право короля Карла VIII на корону Неаполя, а Альфонсо Трастамара объявить узурпатором оной.
Полная противоположность желаемого. Хотя знамя возрождённых тамплиеров на французов подействовало… неуютно им на какое-то время стало. Не дураки, помнили, что именно они ударом в спину сокрушили действительно мощный и великий Орден, теперь восставший из небытия и уже сделавший заявку на восстановление прежнего могущества. Однако… Из полезных аспектов состоявшейся встречи можно было отметить лишь то, что мне удалось хотя бы немного изучить нашего главного противника — Луи де Ла Тремуйля, маршала Франции и по сути самого выдающегося её полководца. Опасная персона, скрывать не стану. Умный, способный к импровизации, не боящийся трудностей, а также верный короне и лично Карлу VIII. На его фоне Лодовико Сфорца, несмотря на ум, способность виртуозно интриговать и своё герцогское положение, заметно терялся. Как говорится, труба пониже, дым пожиже, хотя сбрасывать Мавра со счетов всё едино не стоило, особенно в тех делах, которые не относились напрямую к военным действиям. Он гораздо сильнее там, где используют яд и стилет, а не мечи с аркебузами.
Зато Альфонсо Неаполитанский совсем взбеленился, его с трудом удавалось удерживать от того, чтобы тот не ринулся в атаку сразу же, невзирая на неподходящее время. Удалось, хотя мне это стоило немалого числа нервных клеток и разболевшейся головы. Последнее было особенно неуместно с учётом того, что предстояло. Ну да, анальгина и даже аспирина тут покамест не водится, а когда удастся их получить — вилами по воде писано. Одно дело иметь знания в области химии и совсем другое — пытаться их воплотить на старой, архаичной элементной базе, да и та в основе своей заимствована у господ алхимиков.
Впрочем, сейчас меня беспокоят проблемы совсем иного характера, если и близкие к науке, то исключительно к военной. Расположившись на небольшом холме за пределами даже теоретической дальнобойности вражеских орудий, но в то же время поближе к своим войскам — а они располагались большей частью на левом фланге — я осматривал открывшееся поле битвы, при этом горько и местами матерно сожалея об отсутствии простой подзорной трубы, пусть даже самой примитивной. Увы, оптика тут тоже блистала отсутствием, а исправлять сей нюанс… можно было, но требовало времени. А где оно, свободное время? С самого момента своего подселения в тело Чезаре Борджиа кручусь, аки та белка в колесе.
Ладно, переживём. Худо, бедно, но с возвышенности можно было разглядеть происходящее, особенно если учитывать хорошую видимость этим утром. Арьергард, центр с флангами, арьергард, да и орудия, сгруппированные в батареи и распределённые должным образом. По полтора десятка на фланги, три десятка в центре. Они все скажут своё веское слово не сразу, а когда настанет подходящий момент. Кто ж ходит с козыря в самом начале? Верно, только особо наглые или чересчур наивные люди. По той же причине истинную суть терции мы врагам демонстрировать сразу не собирались. Вот пройдёт разведка боем в виде столкновения с франко-миланцами нашего авангарда, рванётся в атаку тяжелая кавалерия неаполитанцев… По её результату и посмотрим, как именно, по какому из заранее просчитанных вариантов будут действовать войска Борджиа.
— Я слушаю вас, магистр.
Ага, Фабрицио Гварнери о себе напомнил. Кто это такой? Командир венецианских наёмников, тех самых, которых прислали дож и сенат, но не от своего имени, а замаскировав под обычный найм. Умеют республиканцы наводить тень на плетень, обставляя каждое своё значимое действие туманной завесой. Ну да пофиг, эти две с половиной тысячи тяжёлой пехоты, к тому же обученной и отлично вооружённой, лишними точно не станут. Да и порученное им может показаться простым лишь при беглом изучении. Точнее сказать, всё будет зависеть исключительно от стойкости неаполитанцев.
— Вы прикрываете наш центр, синьор Гварнери. На войска короля Неаполя я чрезмерных надежд не возлагаю, потому вы и будете подпирать его вояк сзади. И если они побегут, придётся… вразумить их. Ваши солдаты готовы на такие действия?
— Мы наняты, а приказы нанимателя исполняются, если они не ставят под бессмысленную угрозу те кондотты, которые я представляю.
— Рад это слышать. Но на всякий случай хочу ещё больше укрепить ваш боевой дух. Расположенные позади батареи, случись что, способны поддержать огнём, командирам отдан приказ отслеживать обстановку.
— Резерв…
— Сальваторе Эспиноза, им командующий, опытный воин. Ещё вопросы?
Вопросов больше не было. Несколько слов, и вот уже венецианец удалился, спеша вернуться к своим солдатам, понимая, что к моменту первого соприкосновения враждующих сторон ему лучше быть там, а не здесь.
Не он один. Почти все разбрелись по своим местам, командуя той или иной частью союзного войска. Альфонсо Неаполитанский решил не просто быть при армии, но лично участвовать в атаке тяжёлой конницы. Не в первых рядах, само собой разумеется, но сам факт должен был поднять боевой дух его вассалов, находящийся… где-то чуть повыше уровня пола. Просперо Колонна осуществлял общее командование центром, в то время как Виргинио Орсини руководил авангардом. При всей моей нелюбви к фамилиям Орсини и Колонна, я признавал высокий уровень обоих кондотьеров, присягнувших ещё Ферранте Неаполитанскому. И он был гораздо выше, чем у самого Альфонсо,
Николас ван Бюрен крепко держал в кулаке флорентийские войска, то есть весь левый фланг. У Пьеро Медичи хватало ума и сообразительности, чтобы ограничиться наблюдением и озвучиванием распоряжений опытного командира, не проявляя излишнюю инициативу там, где оно совершенно не требовалось. На случай же, если ван Бюрен начал бы нести пургу в летнюю пору… имелись и другие, которые мигом бы заметили подобное и пресекли непорядки… например, усекновением головы. Впрочем, это чисто в теории, ведь подозрений этот голландец не вызывал даже после довольно тщательной, особенно по местным меркам, проверки.
Правый фланг… Два знамени, алый бык Борджиа и крест Ордена Храма, явственно показывали, что именно там находятся основные наши войска. Интересно, как на это среагирует противник? Точнее сказать, какую часть нашего войска он сочтёт более опасной: тяжёлую кавалерию Альфонсо или же пехоту Борджиа? А может предпочтёт атаковать флорентийцев, выбрав. Так сказать, наименее опасную цель? Если так, то нам это будет только на руку — какое-то время войска Медичи выдержат, особенно поддерживаемые артиллерией и, возможно, резервом, а там к атаке кавалерии добавится и