Катя миновала темный участок, пошла вдоль освещенного шоссе. Метров через двести поворот, и она окажется на своей родной улице. А там до ее дома рукой подать.
До поворота оставалось совсем чуть-чуть, когда на обочину шоссе съехала темная «девятка». Машина остановилась, из нее вышли двое, наперегонки бросились к Кате. Она и понять ничего не успела, как один из них, длинноносый и пучеглазый, дохнув перегаром, схватил ее за руку.
– Это безобразие! Принцесса, и без кареты!
– Так долго продолжаться не может! – сказал второй, круглолицый с маленькими глазками.
Он взял Катю под вторую руку. И они вдвоем потащили ее к машине.
– Пустите! – вырываясь, закричала она.
– Не ори! А то вылетит фея! – засмеялся длинноносый.
Он снова схватил ее за руку, на этот раз крепче прежнего.
– Сказать, куда залетит? – гоготнул круглолицый.
Катя поняла, что на этот раз ей не вырваться. Ее оторвали от земли, перенесли через канаву.
– Помогите!
Конечно же, она понимала, что будет дальше. Эти шальные отморозки вывезут ее куда-нибудь на природу. А может, ее изнасилуют еще до того, как машина покинет пределы города.
Длинноносый уже открыл заднюю дверь машины, когда раздался звук, с каким в заднее стекло влетел тяжелый камень. И тут же послышался Аркашин голос:
– Отпустите ее!
Катю действительно отпустили. Но только для того, чтобы заняться наглецом, который посмел запустить камнем в драгоценную машину.
– Убью! – испуганно взвизгнул Аркаша.
Он держал в руке второй камень, но наглецов это не напугало. Они бросились к нему, Аркаша запустил в них камнем, который пролетел в метре от Кати, с гулким стуком чиркнув по крыше машины.
Длинноносый ударил Аркашу кулаком в лицо, он упал, и ему тут же добавили ногой. Катя выскочила на трассу, замахала руками. Может, остановится какая-нибудь машина, может, заступятся за Аркашу.
Одна машина прошла мимо, даже не замедлив ход, вслед за ней проскочила другая. Но Аркаша поднялся сам. И стал убегать, на ходу подняв с земли очередной камень.
– Стоять!
Длинноносый бросился за ним, но Аркаша подобрал еще один булыжник. И развернулся к противнику лицом. Драться он не умел, но руками махал с отчаянием обреченного. А в руках булыжники, под которые длинноносый и попал. Один удар по морде, другой – этого хватило, чтобы враг отступил. Досталось и его дружку. Аркаша запустил в него оба камня, один из них попал хулигану в голову. Аркаша снова наклонился, на этот раз в руках у него появилась палка.
– Убью! – дико заорал он.
– Да он бешеный! – запаниковал круглолицый.
– Ну его в пень! – подхватил дружок.
Они вернулись к машине, пригрозили расправой всем, в том числе и Кате. На этом все и закончилось. Противник трусливо бежал. Катя смотрела вслед отъезжающей «девятке» и не могла поверить, что поле боя осталось за Аркашей.
Но победа досталась ему серьезной ценой. Нос расквашен, весь свитер в крови, на щеке царапина, оба глаза подбиты. И очки куда-то делись. Но Аркаша улыбался, торжествующе глядя на Катю. Она кивнула, подбадривая его. Не важно, умел он драться или нет, главное, что победа осталась за ним. И Катя не досталась насильникам.
– А где очки? – спросила она.
– Да где-то там.
Очки он нашел быстро. Вернее, то, что от них осталось. Одно стекло выбито, другое треснуто, и сама оправа сломана.
– Ничего страшного! – Он гордо расправил плечи, ликующе глядя на Катю.
Она хотела сказать «спасибо», но язык почему-то не повернулся. Хорошо, догадалась кивнуть в знак благодарности. И еще она позволила парню проводить себя домой. Но на прощание не поцеловала, а ведь он так надеялся.
* * *Новые инструменты вдохнули в группу новую жизнь. Совсем иное звучание, совсем другой эффект. Девчонки восхищались, пацаны завидовали – именно так все и должно было быть. Вечер удался, и в этом была Иркина заслуга. Сначала она выбила у отца обещание, а затем и все остальное. Причем по полному списку.
– Слушай, откуда ты такая взялась? – Паша обнял ее за талию, прижал к себе.
– Я не взялась, я была, – улыбнулась она, не думая отстраняться.
Пацаны уносили аппаратуру со сцены прямиком в тир, в каморку за кулисами никто не заглядывал. И никто не видел, как Паша зажал Ирку в угол.
– Еще не была, – качнул он головой, обволакивая ее взглядом.
– А надо?
– Успех нужно отпраздновать.
Он задрал подол ее платья и пальцами обжал пышные, но тугие «булки».
– Прямо сейчас?
– Ты же дашь мне… автограф?
– Это теперь так называется? – закрывая глаза, проговорила она.
Он стянул с нее колготки вместе с трусиками, она покорно переступила ногами, помогая избавиться от одежды. И так же покорно подняла ногу, чтобы он смог пристроиться.
Он уже готов был повернуть ключ на старт, когда дверь открылась. И послышался женский голос:
– Маслов!
К счастью, директриса не стала заходить в каморку. А его выдуло оттуда.
– Да, Оксана Васильевна!
– Аппаратуру всю занесли? – строго спросила директор школы.
Немолодая она уже, за сорок, но выглядела для своих лет неплохо. Потому что старательно следила за собой.
– Чуть-чуть осталось.
– Кто там у тебя? – Она заглянула ему за спину, но обходить не стала.
– Никого.
– Давай закрывай там, если никого. И ключ от тира мне в кабинет.
– Но мы хотели немного порепетировать.
– Завтра! – отрезала директор.
И уже на ходу добавила, что в распоряжении у Паши всего десять минут. Почувствовала она что-то, поэтому спешила очистить школу от возбужденных элементов. Школу, которую Паша мог превратить в притон.
Ирка стояла на том же месте, но уже в колготках. Платье оправлено, волосы приглажены. А в глазах ожидание.
– У нас всего десять минут, – сказал он, закрывая за собой дверь.
На Пашу нахлынул азарт. С Оксаной Васильевной шутки плохи: ей ничего не стоит испортить им жизнь. Но пошутить охота. А заодно неплохо бы испытать себя. Успеет он за десять минут и с Иркой разобраться, и ключи директрисе занести?
Но Ирка отказалась от эксперимента. И оттолкнула его.
– Не надо!
– А как же праздник?
– Без шампанского?
– Ну, извини!
– У меня есть. На даче… – тихо сказала она.
Паша уложился в отпущенные десять минут. Еще столько же ушло на то, чтобы поймать частника. Еще четверть часа они добирались до места.
Дачный участок находился в обычном садовом товариществе, но размер дома впечатлял. Двухэтажный, за высоким забором, на окнах решетки, дверь стальная. Внутри было холодно, но Ирка занялась камином.
Паша обошел дом, спустился в каминный зал, оседлал кресло-качалку, покрытое оленьей шкурой. Ирка накрыла его пледом.
– А на колени? – Он похлопал себя по бедрам.
– Ты себя так ведешь, как будто я тебе какая-то там. – Она сказала это с упреком, но при этом заигрывающе улыбнулась.
– А какая ты?
– Я – особенная!
– Так я и не спорю, – пожал он плечами.
Ирка только казалась простой. Вроде бы сама на шею бросилась, а уже месяц прошел с тех пор, а он так ни разу ее и не прислонил. Сколько раз в