— Повторяю, ваше дело, товарищ полковник, выполнить приказ! — резко ответили на том конце провода.
— Устный приказ выполнять не буду! — решительно ответил особист.
— Хорошо! Вам по телексу вышлют соответствующий ордер. После ареста и начальника отдела, и его зама надо немедленно этапировать в Москву.
В наушнике раздались короткие гудки. На том конце провода отключились. Начальник особого отдела еще долго сидел за столом с телефонной трубкой в руке. Письменный приказ об аресте офицеров пришел буквально через четверть часа.
Афганистан. Провинция Гильменд.
Заброшенный кишлак Сийах-Аб.
2007 год. Май
Заброшенный карьер недалеко от кишлака Сийах-Аб имел внушительные размеры. Работы на нем были остановлены сразу же после начала гражданской войны. Склоны его за десятилетие простоя успели основательно покрыться зарослями густых колючих кустарников. От карьера в направлении на юг вела довольно хорошо укатанная грунтовая дорога. Через двенадцать километров она упиралась в автомагистраль Кандагар-Гиришк, связывавшую два главных города соседних провинций.
Въезд в карьер закрывала основательно проржавевшая металлическая конструкция, много лет назад бывшая шлагбаумом. Здесь же в окружении низкорослых деревьев стояла единственная уцелевшая глинобитная хижина. Ее окружал высокий дувал[1]. Выглядела хижина довольно ухоженной, будто в ней кто-то постоянно проживал. Большой внутренний двор между хижиной и дувалом сверху был затянут армейской маскировочной сетью, которая днем создавала тень от жарких полуденных лучей солнца. Вдоль стены хижины ровным рядком выстроилась целая батарея двадцатилитровых пластиковых канистр, наполненных или водой, или какой-то другой прозрачной жидкостью.
Было около четырех часов утра. Солнце только-только начало подниматься из-за горной гряды хребта Шах-Максуд[2], озаряя первыми лучами безжизненную каменистую пустыню.
Утреннюю тишину неожиданно нарушил скрип открываемой двери. На пороге глинобитной лачуги появился человек. Он внимательно осмотрелся и вернулся в мазанку. Внутри было темно.
— Собх бахайр[3], сахеб[4]! — сказал афганец лежавшему на тростниковом лежаке человеку и замер в ожидании.
— Доброе утро, Афзаль! — пробурчал тот в ответ. После чего буквально вскочил с лежака, бодрым шагом подошел к висевшему на веревке медному кувшину с водой и стал энергично умываться.
— Буди остальных! — командным тоном сказал человек, закончив утренний туалет.
— Все уже встали, Моманд сахеб! Ждут ваших распоряжений! — учтиво ответил Афзаль.
— Хорошо! Скоро прибудет транспорт, Афзаль. У нас осталось еще много сырья, и сегодня его надо обязательно вывезти. Хозяин приказал как можно быстрее доставить груз в Кандагар!
— Хорошо, сахеб! — Афзаль чуть поклонился и вышел во внутренний двор. Там под чахлыми деревьями на пожухлой траве сидели и лежали человек двадцать — двадцать пять. Они были очень разнообразно одеты: кто-то — в национальной афганской одежде, кто-то — в армейском камуфляже, некоторые — в обычных гражданских костюмах. Объединяло их то, что они все имели при себе автоматы. Недалеко на земле лежали заряженные ручные гранатометы.
— Твоя группа, Шервали, — обратился помощник Моманда к сидевшему на циновке афганцу, — идет в охранение. Остальные на погрузку. Сейчас должны подойти машины!
— Понятно! — коротко ответил человек по имени Шервали. Он встал. Вслед за ним с земли тут же поднялись двенадцать человек. Они взяли в руки автоматы и группами по трое молча разошлись по постам, которые располагались вокруг карьера на возвышенных местах.
Позиции боевого охранения были хорошо оборудованы и тщательно замаскированы. Даже с воздуха не имелось возможности их увидеть. На каждом посту находились крупнокалиберные пулеметы с большим запасом патронов, достаточное количество ручных гранат и зарядов для гранатометов. Перевалочный склад опиума-сырца требовал надежной охраны, так как сырья для производства героина здесь было очень много. Мешки с опиумом, который свозили не только со всей провинции Гильменд, но и из соседних Нимроз и Фаррах, лежали в несколько рядов на дне карьера.
Ровно в пять на грунтовой дороге, ведущей к кишлаку Сийах-Аб, показалась колонна автомобилей. Вернее, вначале появилась пыль. Она поднималась высоко в воздух, поэтому, еще не видя сами автомобили, Ахмад Моманд понял, что транспорт скоро прибудет на склад.
— Афзаль! — окликнул он своего помощника. — Зови всех, сейчас начнем погрузку. — И, немного подумав, добавил: — Да, и охрану сними! Оставь по одному человеку на каждом посту, остальные пусть идут сюда!
— Господин, может, не стоит снимать охрану? Мало ли что? — начал возражать афганец своему хозяину.
— Делай, что я сказал! — резко оборвал его Ахмад Моманд.
— Хорошо, кумондон сахеб, под вашу ответственность! — Афганец чуть поклонился, взял портативную радиостанцию, чтобы передать полученное распоряжение охранникам.
Колонна в туче пыли въехала в кишлак. Прибывшие автомобили представляли собой огромные трехосные грузовики «мерседес» с высокими наращенными деревянными бортами. Всего прибыло шесть машин. С ними была охрана из десяти человек на трех пикапах с крупнокалиберными пулеметами, установленными в кузове.
— Салам алейкум! — поприветствовал прибывших охранников Ахмад Моманд. — А почему всего шесть грузовиков? У нас здесь опий, собранный за последние два месяца. Это почти пятьсот тонн! Хозяин приказал вывезти все к пятнице!
— Успеем, кумондон сахеб! Успеем! — ответил один из прибывших афганцев.
— За один день успеешь? Ты что, Гользай, с ума сошел? — возмутился Ахмад Моманд.
— Так все равно больше машин нет! Из других районов также надо вывозить сырье. Большой заказ поступил. Хозяин решил выполнить его любой ценой, и цена очень хорошая! — засмеялся Гользай. — Мы по двадцать тонн забросим в каждую машину. Ну и в пикапы, если что… положим по четыреста килограммов, итого: сто двадцать тонн. За четыре рейса вывезем! Сутки — и опорожним твой склад! Не волнуйся!
— А если какие-то непредвиденные обстоятельства?
— Какие, какие там еще обстоятельства? Кто создаст тебе эти обстоятельства? Американцы? Не смеши меня, кумондон! Они сейчас сидят в Кандагарском аэропорту и носа из него не кажут. Эти вояки так напуганы последними потерями под Гардезом и в Лашкарге, что теперь вообще никогда и нигде не станут проводить операции. Это тебе, брат, не шурави[5]! Помнишь, как их кандаке махсус[6] гонял нас по провинции?
— Не помню! Я тогда под Джелалабадом воевал в районе Хайберского перевала[7]! — коротко бросил Моманд.
— Да, было время. Жить было интересно, воевать было интересно. Шурави были настоящими воинами, а американцы — так…
— Это точно, русские воевать умели! Ладно, потом будем предаваться воспоминаниям! После погрузки ты будешь отвечать за опиум. Мое дело — покупать у крестьян сырье, складировать его и охранять здесь, — усмехнулся Моманд.
— Бесйор хуб[8]! Тогда начнем погрузку! — весело прокричал Голзай и дружески хлопнул Ахмада по плечу. — Отправлять будем попарно. Две машины загружаем, и они уходят в Кандагар. Один пикап идет в охране. Я пойду во второй паре. Третью ты отправишь сам! Согласен?
Моманд ничего не сказал, а только кивнул в ответ. Гользай подал знак рукой, и тут же два первых «мерседеса» начали разворачиваться. Они не стали съезжать вниз к самому складу, так как потом, перегруженным сверх всякой нормы, им было бы очень трудно взобраться по крутому подъему наверх.