Где достать команду для обоих моих кораблей я уже подумал, в том же Шанхае стоит интернированный «Маньчжур». Незаметно проникнуть в порт, добраться до корабля под видом китайцев и с одобрения капитана сагитировать часть команды, это можно, стоит попробовать. Тем более до того как перегнать будущие трофеи и всё захваченные боевые корабли к Владивостоку, пока я только о бывшем «Талботе», у меня в планах хорошо порезвиться на японских коммуникациях. Конечно, на те где идут поставки в Корею сейчас мне не сесть, весь японский флот там охраняет свои транспорты от моего возможного появления, но как только информация уйдёт о том, что я атаковал конвой, уничтожая те суда, что везли контрабанду, уверен часть японских сил направиться сюда. Англичане всеми силами будут помогать им найти меня. В результате появиться возможность слегка порезвиться на японских коммуникациях. Долго мне там поработать не дадут, но что успею, всё моё будет.
Всё свободное время я пустил, продолжая натаскивать абордажников. До этого я ими не занимался, Жигарев своим умом пытался их подтянуть, ну а первый же абордаж показал, кто чего стоит. Не идеал конечно, больше на адреналине работали, можно сказать своим умом, а теперь нужно их было учить. Благо первый опыт показал, что не всё у них гладко получилось, много огрехов и бойцы это видели, так что учились с охоткой. К сожалению учебных абордажей, проделать было нельзя, но скоро возможности для практики прибавиться, а там уже не зевай.
Наблюдения с английских миноносцев мы не снимали, так что когда они при нашем приближении двинули наперерез я следом за посыльным, которого направил ко мне капитан «Отрока», поспешил в рубку. Учёба шла на корме, место тут было, так что до рубки я добрался быстро. Основы абордажа, было в обучении, но главное, чёткое распределение обязанностей каждого я им дал, так что пусть Жигарев дальше самостоятельно ведёт тренировки. Куда стремиться солдаты и немногочисленные унтеры из казаков теперь знали, дальше только наработка опыта.
— До наступления темноты осталось два часа, — сказал я, проходя в боевую рубку. — Стоит поспешить и прижучить хотя бы одного-двух нагличан. Уверен, что у всех англичан груз входит в контрабандные списки.
С моей лёгкой руки прозвище англичан быстро распространилось на русском флоте, так что их теперь никто кроме как «нагличанами» и не звал. Даже на сухопутные войска начало распространяться. Это я по казакам понял. В заметках Эриха я не редко едко проходился по нагличанам, тот в тексте ничего не менял, что вызывало взрывы возмущения у джентльменов Туманного Альбиона.
— Я тоже так думаю, командир, — кивнул Головизнин, опуская бинокль. — Вот только дадут ли нам провести осмотр английский судов? Японцы и те два думаю, мы взяли больше на наглости, не ожидали англичане от нас такого, а вот к остальным капитаны миноносцев нас не пустят. Это ведь считай конец их карьеры, и так она под ударом от наших действий.
— Думаешь, будут атаковать? — с интересом спросил я, с любопытством посмотрев на лейтенанта. Меня интересовал его ответ и соответствующие выводы анализа возможной ситуации.
— Думаю, атакуют, — уверенно кивнул тот. — Нейтральные воды. Если дойдёт до конфликта, это может привести к войне, мы и так действуем по краю всех писанных и не писанных правил. Можно сказать, балансируем по краю закона.
— Это так, — не мог не согласиться я. — А вот действия англичан, что доставляют японцам всё им остро необходимое. Это как по твоему мнению?
— Это уже верх наглости, — покачал тот головой. — Англичане нарушают все возможные законы и моральные принципы. Но мы не они.
— И это так, — вынужден согласиться я, поглядывая на лейтенанта и обдумывая, что сказать дальше.
В моём глюке, который я видел всего несколько часов назад, этот момент тоже был. И что немаловажно, в глюке мы всё же отвернули и направились на соединение с нашим угольщиком, не доводя ситуацию с конвоем до крайности. Тогда лейтенант смог убедить меня не доводить эту саму ситуацию до этой самой крайности, и мы довольствовались семью утопленными судами. Сейчас же мне хотелось хоть немного, но изменить ситуацию, посмотреть, что из этого выйдет. Правда в случае если дойдёт до боя с миноносцами, не думаю, что меня поддержат флотские офицеры, да и сам Макаров тоже. Можно было ведь и не доводить до этого.
В принципе я и сам был согласен, что атаковать охраняемый караван не стоит. Если дойдёт до боя, и до погибших с той стороны, крайним сделают меня, тут без сомнений, всё же командую тут я, а вот по-тихому подгадить британцем, это я за всегда готов, главное чтобы это потом ко мне не привело. Но не так в открытую как сейчас. Конечно, на меня и так всех собак спустят, из моих глюков знаю, что позже во всех газетах появятся заголовки о том, что я потопил транспортные суда с беженцами из Японии, мол, они были пассажирскими, и везли не контрабанду, как сообщалось в русский газетах, а именно людей. Однако после заметок Эриха, англичанам верить уже перестали, потеряли они своим враньём веру в их печать. Правда, если долго врать, кто-то будет считать это за правду…
— Отворачиваем? — прервал мои размышления Головизнин.
Он, как и все присутствующие в рубке, рулевой, часть кондукторов, что отвечали за управлением кораблём, поглядывали на меня. Сейчас всё решиться, или в бой, или отворот. Я не обманул их ожиданий, желание поквитаться с наглыми англичанами были у всех, но Головизнин смог не только убедить меня, но и остальных, что это будет удар и по России, а нам этого не нужно.
— Время пока есть, идём на караван, а как войдём в зону уверенного открытия артиллерийского огня с миноносцев, отворачиваем к Гаранину и идём на соединение с ним.
Капитан «Отрока» с заметным облегчением улыбнулся, его порадовал мой приказ. Такой прямой конфликт нам действительно не был нужен, и так сделали немало дел. Пять судов с контрабандой на дно пустили, уже немало.
— Командир, разрешите уточнить, — сказал вдруг лейтенант.
— Говорите, — кивнул я.
— Почему нам следует