2 страница
не будет. Я, конечно, поверил и простил…

Целовались мы долго.

– Все! Расширенную программу безобразий отложим на ночь. А теперь одевайся, – скомандовал я. – Пойдем в ресторан, посмотрим, кого нам Бог послал в попутчики.

В ресторане было неожиданно тихо. Мы, не долго думая, сели за свободный столик и включили светильник. Вокруг слышался приглушенный говор, где-то смеялись…

– Хорошо!

– Ты о чем? – Рика оторвала взгляд от меню.

– О тишине.

Подошла официантка. Я сделал заказ и спросил:

– Скажите, у вас всегда так?

– Что именно?

– Грохота нет.

– В это время – да.

– Тихий час?

– Если хотите, – девушка улыбнулась. – Танцевальная программа после десяти.

– А что здесь танцуют?

– Приходите – увидите.

Наша беседа, во всяком случае, с моей стороны, сопровождалась заинтересованным взглядом.

– Что ты к ней пристал? – сладким голосом спросила Рика, когда официантка отошла.

– А что? По-моему, она очень ничего…

– Твой вкус оставляет желать лучшего!

– А вдруг, глядя на тебя, она подумала то же самое?

– Ты глуп, как… – она запнулась, подыскивая сравнение.

– Вы позволите? – около нашего столика стоял среднего роста коренастый мужчина, примерно моего возраста, с добродушной улыбкой на круглом лице.

Мы позволили. Незнакомец сел и углубился в меню. Рика изображала обиду и сосредоточенно изучала кончики ногтей. Под столом я легонько толкнул ее колено и шмыгнул носом. Она украдкой показала мне язык.

– Так на чем ты остановилась? Твои сравнения меня очень забавляют, – я развлекался на всю катушку, зная, что на людях это ничем не грозит.

Ногу я успел отдернуть, и под столом раздался легкий стук каблучка об пол.

– Я сравнивала загар на Салге с загаром на Земле. Почему-то на Земле у меня всегда проступают веснушки…

– Да что вы говорите? Я страдаю тем же, – незнакомец неуклюже встрял в разговор. – Особенно досадно, что они проступают на ушах!

Я удивленно поднял глаза на эту святую простоту и тут понял, что ошибся. Секунду спустя мы все трое весело смеялись. Да, ситуацию он оценил быстро.

– Позвольте представиться, Вильс Торн, климатолог. На Салгу в творческий отпуск.

– Вет Ник, искусствовед; Марика Афи, математик. Просто в отпуск.

– На Салгу, как я понял, не впервые?

– Нет, но давно там не был. Честно говоря, предпочитаю более дикие места. Поддался на уговоры Рики…

– Не пожалеете. Уверен, что найдете для себя массу интересного. Я не встречал человека, недовольного отпуском, проведенным на Салге.

– Боюсь, буду первым. Люблю на некоторое время лишаться общества себе подобных…

Торн хотел что-то сказать, но моя любящая подруга не смогла прикусить язык:

– Вы не можете себе представить, какой он дикарь в душе. Дай ему волю – он всех низвергнет в первобытное состояние, а все искусство сведет к танцам под тамтамы. Я не шучу, – она сделала многозначительную паузу: – Кто бы знал, каких трудов мне стоит удерживать его в рамках цивилизованного поведения…

Климатолог улыбнулся. Доверительно наклонившись ко мне, он громким шепотом сообщил, что на Салге я непременно получу возможность самовыразиться в любом приятном моему сердцу начинании.

– И даже в каннибализме? – простодушно спросил я.

– Обязательно, если вам этого хочется.

– Что вы такое говорите? Вет, мне будет страшно с тобой.

– Это твое дело, дорогая. Ты сама подбила меня лететь на эту чудесную планету. И теперь я очень тебе благодарен. Наконец-то утолю свою природную кровожадность!

За нашим столом было весело. Торн оказался острым на язык собеседником, которого ничто не могло загнать в тупик.

После подачи очередного блюда наступила пауза, и Рика спросила:

– Кстати, Вильс, а почему вы сказали, что направляетесь в творческий отпуск? Это что, шутка?

– Что вы! Хотите верьте, хотите нет – сущая правда. Знаете, именно на Салге во время всевозможных игр и развлечений у меня возникают самые интересные идеи, которых потом хватает на долгое время работы. Так сказать, совмещаю приятное с полезным: отлично отдыхаю и привожу с собой целый багаж мыслей. И не я один! Многие мои высокоученые приятели говорят то же самое. Есть даже такие, которые обосновались на Салге крепко и живут там безвыездно. Я, увы, этого позволить себе не могу, потому что моя работа связана с различными экспериментами, требующими разъездов. Видимо, дух игры, положительные эмоции благотворно влияют на работу мысли.

– Как интересно! – Рика слушала, разинув рот. – Я на себе этого не испытывала.

– Обязательно испытаете, бьюсь об заклад. Когда вы были на Салге последний раз?

– Давно.

– Ну что вы! Вы не узнаете планету. Теперь там есть аттракционы, отвечающие малейшим нюансам вкуса. Развлечения развиваются стремительно.

– А чем вы занимаетесь, если не секрет? – поинтересовался я.

– Не секрет. От вас никаких секретов. Я и мои коллеги замахнулись смоделировать климат Пэлы. Знаете, такая небольшая планета системы Проциона. Мы хотим установить некоторые неясные связи и практически попытаться изменить ее природные условия.

– Пэла? Почему она? Безжизненная планетка, страна пыльных бурь, дикой жары и страшного холода. Для чего вы стараетесь? Неужели мало нерешенных проблем на Земле? Не лучше ли заниматься ими?

– На Земле все давным-давно ясно… – Торн что-то прикинул в уме. – А если что и неясно, то легко разрешимо. Улучшение климата там – дело техники. А Пэла, как вы верно подметили, планета контрастов. Задачи там куда увлекательнее!

– Может быть… Но все-таки мне кажется, что земные дела важнее.

– Фу, какой ты приземленный, – высокомерно бросила Рика. – Я отлично вас понимаю, Вильс. Фундаментальные задачи несравненно интереснее частностей.

– Благодарю. Найти поддержку в лице такой очаровательной женщины – истинное удовольствие.

– Бедный искусствовед ничего не понимает в науке, – со смиренным видом произнес я. – Вам, ученым мужам, видней.

– Это точно. Богу богово… – моя невеста не желала уняться.

– Не огорчайтесь. Рядом с такой женщиной вы постигнете все! Прошу прощения, мне пора. Я и так надолго нарушил ваше уединение.

Торн встал, галантно поклонился Рике, пожал мне руку и направился к выходу. Я взглянул на Рику, и мне показалось, что она чем-то недовольна.

Было раннее утро, когда мы вышли из здания космопорта и направились к стоянке гравилетов. Лучи низко стоявшей Веги весело разбивались о капли росы на траве и листьях. Прямо за стоянкой начинался лес. Вопрос, куда направиться, не стоял. Мой старый друг Морис Квис, с которым я связался сразу по прибытии, ждал нас у себя. Я погрузил вещи, помог сесть Рике и, устроившись сам, ввел в бортовой компьютер шифр дома Мориса. Машина плавно оторвалась от площадки и стала набирать высоту, одновременно забирая на юг. Минут десять спустя мы уже летели над Долиной снов, где изумрудная зелень леса и бледно-голубой фон неба радовал глаз. Кое-где среди деревьев попадались поляны с рядами небольших домиков – центры