— Неужели ты боишься, что кто-нибудь придет сюда с канистрой бензина и угонит твою машину? — спросила она.
— У меня в машине хороший радиоприемник, — проворчал Бреннер и спросил: — Что ты делаешь?
Бесформенная серая масса оказалась шерстяным вязаным пуловером, в котором Астрид могла утонуть, как в большой ночной рубашке, и который самому Бреннеру — если судить на глазок, — был велик размеров на восемь. Астрид рывком вытащила наконец весь объемистый свитер из рюкзака, и при этом из него на капот и прямо в снег посыпалось все содержимое. Теперь уже Бреннер не сомневался в том, что лак на его машине будет поцарапан.
— На вот. Надень это, — сказала девушка и начала собирать в рюкзак рассыпавшиеся предметы.
Бреннер заколебался. Очень уж безобразно выглядел этот пуловер, но, с другой стороны, ресурсы тепла его собственного организма были уже исчерпаны. Стоя перед выбором: надеть ли этот нелепый свитер и стать посмешищем в глазах окружающих, или получить воспаление легких, Бреннер остановился на первом, решив, что переживет как-нибудь возможные насмешки.
Он облачился в пуловер и помог девушке упаковать ее рюкзак — при этом капоту его машины снова был нанесен ощутимый ущерб. Наконец оба тронулись в путь. Еще целых сто метров — вплоть до следующего поворота — горная дорога была довольно пологой, а затем начался подъем, который нельзя было назвать крутым. Дорога была извилистой, за спуском следовал новый подъем, и казалось, что ей не будет конца.
— Куда, черт возьми, ведет эта проклятая дорога? — не выдержала Астрид уже через полчаса. — В Сибирь?
В ее голосе все еще слышались агрессивные нотки, которые начали раздражать Бреннера уже через десять минут после их знакомства, а на одиннадцатой вывели его из себя. Если Бреннер по своему возрасту и не годился ей в отцы, то, во всяком случае, был достаточно взрослым для того, чтобы на дух не переносить заносчивое поведение этой шестнадцатилетней, только что вступившей в пору половой зрелости девицы, которая, по-видимому, искренне изумлялась, почему никто в целом мире не желает замечать, что только она одна знает истину в последней инстанции.
— Понятия не имею, — ответил Бреннер после небольшой паузы. У него болела нога, и он не имел ни малейшего желания разговаривать, а холод тем временем стал совершенно нестерпимым. Без пуловера Бреннер уже давно бы замерз. Но несмотря на это, он продолжал задавать себе один и тот же вопрос: зачем он взял с собой эту девицу?
— У тебя нет случайно карты? — спросила Астрид, подливая масла в огонь.
— Конечно, есть, — ответил Бреннер, закипая. — И притом превосходная. Дорожный атлас, изданный Всеобщим германским автоклубом. Последнее издание.
— В багажничке для перчаток?
— Я держу его в боковом кармане водительского кресла, чтобы всегда был под рукой, — ответил Бреннер.
Астрид засмеялась. И хотя ее вопрос разозлил Бреннера — вернее, его разозлила необходимость признания того, что он допустил еще один промах, не взяв с собой дорожный атлас, — этот смех разрядил возникшее между ними напряжение. Но тут Астрид снова заговорила:
— В конце концов, где-то же должен быть хоть какой-нибудь городок. Или по крайней мере указатель. Ты знаешь, хотя бы приблизительно, где мы сейчас находимся?
— Не имею ни малейшего понятия, — признался Бреннер. — Я свернул с шоссе на первом попавшемся повороте, — он поморщился. — Кто-то говорил мне, что стоит только съехать с шоссе, как сразу же встретишь автозаправку.
— Сразу же? — с сомнением переспросила Астрид. Она закурила на ходу, и на этот раз Бреннер не стал отказываться от предложенной сигареты. Астрид дала ему прикурить.
— У тебя нет денег? — внезапно спросила девушка.
Бреннер нес ее рюкзак, который с каждым шагом казался ему все тяжелее и тяжелее. Он перебросил его на другое плечо и спросил между затяжками:
— С чего ты взяла?
— Я просто задала тебе вопрос: почему ты свернул, имея почти пустой бак, с оживленного шоссе, на котором можно купить столько бензина, сколько захочешь?
Бреннер рассказал девушке о своем забытом в гостиничном номере пальто и о том, какие неожиданные последствия имело это обстоятельство. Во время его рассказа Астрид понимающе кивала головой.
— Ах эта дерьмовая пластиковая карточка! — горячо воскликнула она. — Эта штука однажды разорит и погубит нас всех!
— Какая интересная мысль, — заметил Бреннер. — Где ты ее вычитала?
Астрид растерянно взглянула на него, и Бреннер продолжал:
— Я хочу, чтобы ты мне объяснила, как ты это себе представляешь. Каким образом “эта дерьмовая карточка” может разорить и погубить всех нас?
Астрид бросила на Бреннера сердитый взгляд:
— Да катись ты!
— Не могу. Слишком холодно, — ответил он.
— Кто ты такой, собственно говоря? — спросила девушка. Похоже, она колебалась, не зная, как быть: приходить в ярость или нет. — Вшивый банкир или кто-нибудь в этом роде?
— Я хотел бы быть банкиром, — ответил Бреннер. — Но, к сожалению, я не банкир. Я всего лишь ничтожный страховой агент, который старается навязать людям ненужные полисы, — он рассмеялся. — Кстати, он делает это в частности и для того, чтобы иметь возможность купить себе дерьмовую буржуазную машину, на которой он сможет подвозить таких пассажирок, как ты.
— Должно быть, твои дела идут плоховато, — заявила Астрид. — Иначе ты захватил бы с собой пару лишних марок для того, чтобы заправить бак, — она бросила окурок в снег на обочину узкой дороги и тут же снова полезла в карман за другой сигаретой. — Неужели ты действительно обиваешь людские пороги?
— Нет, конечно, — с наигранной обидой в голосе сказал Бреннер. — Я региональный инспектор страховой…
— Ну хорошо, хорошо, я тебе верю, — Астрид поморщилась и убрала привычным жестом с лица прядь своих темных волос, подстриженных до плеч.
“Если бы эти волосы были немного ухоженней, — подумал Бреннер, — а еще лучше, если бы они были модно подстрижены, да к тому же, если бы заменить очками в модной оправе эти круглые проволочные очки в духе Джона Леннона, то девица была бы очень даже ничего”.
— Такой напыщенный вздор несут только агенты, обивающие чужие пороги, — добавила девушка.
— Зачем ты это делаешь? — не выдержал Бреннер.
— Что именно?
— Почему ты так себя ведешь.? Я понимаю, ты злишься на меня за то, что из-за меня попала в такой переплет. Но ведь дело не в этом, не так ли? Ты была сердита уже в тот момент, когда садилась в машину.
— Когда-когда?
— Я не упрекаю тебя. Я просто задаю себе вопрос: почему юная девушка бродит одна по безлюдной, Богом забытой местности посреди зимы и наезжает на каждого, кто решается подвезти ее. У тебя был горький опыт?
— Возможно, — Астрид избегала его взгляда, и пропасть между ними заметно увеличилась.
— Ты не хочешь рассказать мне об этом?
— Это еще зачем?
— Да так, просто у нас много свободного