Надеюсь, хоть мама сможет без меня провести сделку, мне останется только деньги на место привезти. А так — сперва школа, пять уроков, потом — поездка на рынок и разговор с валютчиком насчет адвокатов, параллельно — звонок бабушке, чтобы позвала к телефону Каналью, вдруг у него есть адвокаты, которые припугнут Жунько одним фактом своего присутствия в ее кабинете, да за небольшие деньги.
Затем — собственно сделка, переселение сирот… Куда втиснуть тренировку⁈ Или перенести переселение на субботу? Нет, нельзя, у меня в выходные торговля. Скорее тренировку придется переносить. Как говорят в будущем, ОМГ.
В общем, на наше место встречи под шелковицу я пришел с чугунной головой. Там ждали новички нашего клана, Кабанов с Памфиловым, и аж пританцовывали от нетерпения — видимо, что-то хотели сказать. Вскоре подтянулись Илья с Яном, потом — Димоны и, что удивительно, Тимофей, печально всматривающийся вдаль. Последними подошли Гаечка, Алиса и Каюк.
— А где Наташа? — спросил Тимофей.
— Со своей компанией, — ответил я и решил не давать ему напрасных надежд: — Или с кавалером.
Тим потух, а Кабанов отчитался:
— Короче, мы решили съехать в общагу в Николаевке. Там обе комнаты огромные.
— Правильное решение, — одобрил я, вспомнив, что в будущем владельцы эти комнаты приватизируют, проведут туда свет-воду, оформят как студии и будут сдавать отдыхающим за дурные деньги, а общага станет напоминать скорее отель, чем бичевник.
— А еще я видел, — забормотал Памфилов, — Афоня в школу пришел, падла! Прикиньте, как ни в чем не бывало!
Алиса сжала челюсти и прошипела:
— Я ему сама яйца отрежу! Урод, блин. — Помолчав немного, она его передразнила: — Ну что тебе терять, не ломайся, ну давай, задирай юбку. Тьфу!
— Вот урод! — воскликнул Рамиль. — Убью гад!
— Тш-ш! — вскинул руки я. — Давайте вы пообещаете, что на территории школы чудить не будете?
— Чего это⁈ — вызверился Рамиль.
— Того, что у дрэка проблемы из-за той нашей разборки, и его пытаются сместить. А если сместят, на его место поставят Джусь, отчего все нормальные учителя разбегутся, да и нам будет невесело. Хитростью действовать надо. Ну или после уроков поймать Афоню и нахлобучить. Раз, другой, третий, потом сам из школы свалит. Кстати, Дорик есть?
— Дорофеева не видел, — ответил Памфилов и захлопнул рот, указывая на дорогу.
По тротуару в школу как ни в чем не бывало шли Дорик и Афоня. Рамиль рванул к ним, остановился на другой стороне дороги и заорал:
— Ку-ка-ре-ку-у-у! Доброе утро пэтухам!
Малышня остановилась и захихикала, не понимая, кого ругают, Рамиль повторил:
— Дорик и Афоня — петухи! Пусть все знают! Опущенные твари!
Афоня остановился и зыркнул на Рама, но Дорик схватил его за руку, увел. Вот уж кто заслужил травлю, так это они. Рам, стоя там же, ударил кулаком о кулак.
— Руки так и чешутся!
— На обратном пути подкараулим, — сказал я громко, чтобы они услышали.
Им ни в коем случае нельзя участвовать в потасовках — сразу же закроют. В принципе, Рамилю — тоже. Тимофей, видимо, понял из реплики Алисы, что произошло, переспрашивать не стал.
— Идем за ними! — предложил Рамиль.
— Нет, — отрезал я. — Сесть хочешь?
— Да мы только припугнем! — попросил Димон Чабанов, и мы выдвинулись в школу.
Афоня обернулся, увидел идущую следом толпу, шепнул что-то Дорику, и они ускорили шаг, а Рамиль не унимался, орал им в спину:
— Если сядешь, тебя опустят!
— Мальчики, чего вы это? — донеслось из-за спины, я обернулся и увидел Лихолетову и Подберезную.
Илья тоже заметил предмет обожания, остолбенел и от волнения аж взмок.
— А правда, что у вас есть база, где можно тусоваться? — спросила Лихолетова, колыхнула грудью. — И вы там в приставку режетесь?
— Мы там подтягиваемся, отжимаемся, деремся и делаем уроки, — осадила ее Гаечка, типа, нам чужих не нужно. — И партнер для спарринга у меня уже есть.
— А мы слышали, что и играете, — вкрадчиво проговорила Подберезная и уставилась на меня влажными глазами — чуть прищуренными, карими в зеленую точку. — Я ни разу не играла. Можно и нам к вам? Разочек?
Инна чуть приоткрыла рот, и аж сердце зачастило. Проклятая физиология! Вот интересно, ее учили так себя вести, или это у нее к крови? Лихолетова, вон, — баба бабой, Инна же утонченно-эротичная, воздушная. Будто бы естественная, и кажется, что в ней нет пошлости, хотя ее интересуют только деньги.
— У Ильи спрашивай, — отмахнулся я. — Это его приставка.
— Да? А Саня сказал…
Скосив взгляд на Кабанова, она смолкла. Сдала информатора! Саня же втянул голову в плечи и покраснел, стукнул себя по губам и виновато развел руками. Инна шагнула ко мне, чуть склонила голову и прошептала — ее горячее дыхание обдало ухо:
— Я никому не скажу. Честно-пречестно!
Поймав полный боли взгляд друга, я отступил на шаг и припечатал:
— Спрашивай у Ильи.
Инночка обернулась, сложила руки на груди. Райка Лихолетова сделала так же. Чувствовалось, что Илья хочет только Инну, но против Лихолетовой, поведением напоминающей наглую и крикливую ворону. Но раз уж такой шанс выпал, сказал:
— Не против, конечно.
Гаечка закатила глаза, шевельнула губами, и я понял — выругалась.
Томно вздохнув, Инна переместилась к Илье и обняла его — он обомлел и стал пунцовым. Представляю, что он сейчас испытывает, и тело может выдать его радость не тем способом, что ему хотелось бы. Но Лихолетова полезла обниматься после Инны и остудила его пыл. Райка поцеловала его в щеку, оставив отпечаток розовой помады.
Мимо шла Желткова, постриженная еще короче, чем обычно. Остановилась, разинув рот, и в упор уставилась на меня томным взглядом. Аж неприятно стало, что на меня запала самая стыдная одноклассница и ведет себя столь откровенно.
Мы пошли в школу вместе с девчонками. Гаечка плелась позади и недовольно сопела, потому что, если в компании появляются другие девушки, почти все девчонки воспринимают их как конкуренток.
Во дворе мы замерли, наблюдая, как наша гопота — Чума, Плям, Барик и еще двое из параллельного класса идут позади Афони с Дориком, по очереди подбегают, плюют им в спину и отскакивают. В