Мы вошли в коридор и обнаружили нашего физрука. Он заметил нас, заулыбался.
— Парни, вы за Рамиля болеть? Он такой молодец! В финал точно попадет! — Физрук потер руки.
— А где мероприятие? — спросила Саша.
— Идемте.
Мы прошли в зал бокса, украшенный рекламными вывесками РСВА, там имелись места для зрителей: длинные скамейки у стены, расположенные одна выше другой, семь рядов, мест по двадцать пять на каждой. Зрителей было мало, если рассадить их компактно, хорошо если две лавки займут. В основном это родители и парами-тройками — друзья бойцов. И нас целая толпа. Надо было Елену Ивановну заманить или Илону Анатольевну.
— Когда бой у Рама? — спросил я у физрука. — Сколько вообще бойцов?
— Тридцать четыре, две весовые категории, возраст четырнадцать-шестнадцать лет. Когда Рам, не знаю, будет жеребьевка. Два участника еще не пришли.
— Хоть не все этапы в один день? — насторожился я. — Четыре боя — очень много, тем более для школьников.
— Отбор сегодня. Остальное в субботу.
— То есть победитель проведет три боя в день? — округлил глаза я. — Это ж… бред!
Он пожал плечами.
— Никто не даст этот зал для единственного финального боя, а нужны зрители, нужна пресса.
Гаечка закрыла лицо рукой.
— Шизануться!
Друзья запереглядывались. Все отлично представляли, что три боя подряд — и для профи нереальная нагрузка. Тут же афганцы тупо хотят попиариться, для этого нужна ДЮСШ. Ну и торпед себе присмотреть, хотят переманить сильных парней.
— А что дают за победу? — спросил я.
— Экипировку, — ответил физрук, глядя на первую скамейку, где ему надлежало быть.
— Идем рассаживаться! — скомандовал я и повел друзей к третьему ряду.
Мы расположились кучкой: часть на третьем ряду, часть на четвертом. Борис всем хвастался, что его рисунок занял второе место и поедет в Москву. Саша слушала-слушала и выдала:
— Надо было твой плакат сюда взять, ну, тот, где пацана бью по мордасам. «Хватит меня бить» или как там, и в тему, и…
Хоть и не видела плакат, Заячковская залилась смехом так заразительно, что наших кого пополам сложило, кто завалился на соседа, даже сдержанный Илья топал ногой и хватался за живот, а я поржать всегда любил.
Только успокоимся, посмотрим друг на друга — и опять складываемся. И так минут семь без остановки, пока зрители не начали оборачиваться. Но это лишь раззадоривало, ведь когда нельзя, еще больше хочется.
Я понимал, что пора заканчивать веселье, но стоило закрыть глаза — появлялся тот рисунок, и мы продолжали роготать.
Так мы хохотали, пока к рингу не вышел длинный горбоносый мужик и в микрофон, издающий звуки, словно там заперта бесприютная душа Т-1000, толкнул спич о Союзе ветеранов Афганистана и о том, какие они молодцы, что заботятся о подрастающем поколении. Рассказал о конкурсе, этапах его проведения и сроках. Снова о себе и призе — боксерской экипировке.
Пока он говорил, четверо крепких парней в зеленых майках и камуфлированных штанах вытащили еще лавки, куда уселись спортсмены — косящиеся друг на друга парни, я насчитал тридцать четыре человека. Рамиль сидел вторым с краю, у него был семнадцатый номер, совпадающий с номером школы, за которую он выступал.
Все было почти серьезно: ведущий объявил жеребьевку, вышла полноватая блондинка в шортах, врезавшихся в вислый зад, с волосами дыбом, вынесла аквариум со свернутыми бумажками. Ведущий вытащил две, развернул и объявил:
— Красный угол — Роман Егорьев, средняя школа номер три, синий угол — Михаил Заречный. Средняя школа номер четырнадцать.
Егорьев, бритый на лысо высокий и жилистый парнишка, вскинул руки, приветствуя зрителей. Трое его друзей встали и захлопали. Заречный, невысокий коренастый брюнет, робко помахал пожилым родителям, те ему зааплодировали.
Ребята вышли на ринг.
— Ставлю на лысого! — завел любимую песню Борис. — Сотку!
Он вытащил из кармана мятую купюру нового образца. Старые скоро канут в лету, нужно парочку сохранить для истории, чтобы смотреть на них и вспоминать, как я снова стал собой, да не совсем, и продавал трусы по завышенным ценам.
Незабываемые ощущения! Торговлю в Москве помню плохо, потому что это был не совсем я, а эти трусы… Наверное, первый секс так не врежется в память, потому что он будет вроде как не первый — я-взрослый был в этом деле мастером, во всяком случае, женщины так говорили. И его опыт перешел мне.
— И я на лысого, — поддержал его Каюк, положил на кон сотку.
Девчонки, Гаечка и Лихолетова, поставили на Заречного, я тоже на него; остальные, кроме воздержавшейся Алисы, которая копила на плеер — на лысого. Мне просто хотелось, чтобы выиграл скромный нормальный парень.
Весь первый раунд лысый скакал возле топчущегося на месте Заречного и лупил его, но тот закрывался, берег силы и ждал момента. Во втором раунде все повторилось, и лишь в его конце Заречный нанес единственный удар по корпусу лысого, пробил печень — парень сложился и уже не смог подняться.
Родители вскочили и зааплодировали сыну. Засвистели кореша лысого. Арбитр поднял руку Михаила, который, похоже, сам не ожидал такого исхода.
Растянув ярко-розовые губы, подошла блондинка с аквариумом, и ведущий объявил второй бой:
— Игорь Веселец, школа-интернат номер шесть, — Заячковская заулыбалась, — и Виктор Дрючин, средняя школа номер четыре!
Зая запрокинула голову и захохотала так заразительно, что подхватили приятели поигравшего Егорьева.
Игорь, светловолосый паренек с оттопыренными ушами, встал с лавки и оглядел зрителей, но никто не поприветствовал его, в то время как Виктор, рыжий, верткий и вихрастый, притащил мать отца, двух бабок, деда и мелкого, лет четырех, братика. Все семейство заорало:
— Вик-тор! Вик-тор!
Они смолкли, а мелкий продолжать пищать:
— Ви-то! Ви-то!
Игорь позеленел, осунулся и поплелся на ринг, поглядывая на зрителей, словно ждал кого-то. Пригибаясь, пробежала Наташка, села с нами, но она была не тем, кого ждал парень.
О, как его понимал я, который полгода назад был ненужным своим родителям мальчишкой без друзей.
Да что там, каждый хоть раз был на месте Игоря — когда ждешь кого-то значимого, а он не приходит. Когда уезжаешь и в окно вагона высматриваешь женщину с прекрасным лицом, единственно дорогим во вселенной, надеешься, что она придет проститься…
И они обязательно приходят. Бегут за поездом. Врываются в аэропорт и останавливают тебя за минуту до окончания регистрации на рейс… Такое случается, да. Но не с тобой. Наверное — случается. И мне безумно захотелось, чтобы случилось сейчас, для этого несчастного Игоря.
Потому я встал и зааплодировал, говоря своим:
— Давайте поддержим пацана.
— Какого? — не понял Илья.
— Зачем? — удивилась Гаечка.
— Он один, понимаете? — Похоже, не понимали. — Нет? Ну и