Прямо сейчас мы ехали в «надёжное место». Я понятия не имел, что эта братия считает надёжным местом, но… совершенно не волновался. Во-первых, минуту назад Август подтвердил мне, что добрался до места, и теперь едет обратно. А во-вторых…
Становилось совершенно очевидно, что убивать меня никто не собирается. В какую бы версию не поверили американцы, я был им нужен живым, и более того – я был им нужен сговорчивым. Добровольцем, а не невольником.
Старс, судя по всему, тоже пребывал в недоумении. Его, лишь недавно вытащенного из могильника, либо вообще не просветили на мой счёт, либо сделали это лишь в самых общих чертах. А вот Ральф ван Дольф, который сейчас и вёл машину, кидал на меня такие взгляды, что становилось понятно – военный просвещён по полной программе.
Разумеется, план с горящей деревней принадлежал именно ему, потомку гордых угнетателей Вьетнама – я специально спросил об этом у троицы минуту назад, удобно расположившись на заднем сидении, сбоку от Джебедайи.
– Старый военный трюк, – сухо буркнул Ральф, как будто не целился в меня из снайперской винтовки пятнадцать минут тому назад. – Поджечь дом и дать противнику подумать, что там осталось что-то ценное.
– Так я противник? – притворно ужаснулся я, уставившись на него. – Вы же говорили, что не враги. Как это вообще понимать?
Если меня считают дурачком – почему бы не отыграть дурачка? Меньше спрос, больше простор для тупых (и полезных) вопросов. Меньше расхождений с версией Крейна… а главное – мне это просто нравилось. Наблюдать, как Джебедайя терпеливо подбирает слова, доступные моему разумению.
– Нет-нет, – ласковым тоном увещевал он. – Мы друзья…
– Тогда к чему эти трюки?
– К тому, что во время предыдущей попытки просто поговорить ты ударил меня по голове! – не выдержал Старс; его лицо перекосилось от эмоций. – И запихнул в этот… в этот…
Ха. Какие мы нежные, скажите тоже.
– Там тебя не нашёл бы Крейн, – пожал я плечами. – Он опасен, понимаете? Куда опаснее, чем вы думаете. Может, я погорячился… но нужно было убедиться, что вы поймёте, кто он такой на самом деле.
– Послушай, – так же осторожно покачал головой Джебедайя. – Мы знаем, что тебе пришлось несладко, живя под одной крышей с Майклом Крейном…
…побольше таких мыслей, и мне начнут сниться кошмары!
– Ещё как, – подтвердил я. – Я ведь для него кто? Никто, верно? У него есть родные дети, а я так…
– Он искренне любил твою мать, – заключил Джебедайя. – Настолько, что принял её вместе с тобой, ребёнком от своего соперника. И поверь, он уж точно невиновен в её смерти…
Ха. Ну, с этим действительно трудно спорить. Впрочем, я уже услышал достаточно, чтобы сделать выводы и… отвечать.
– С чего бы вам знать об этом? – я злобно зыркнул на темнокожего святошу. – Вы прилетели когда? Два дня назад? Вас даже не было здесь, когда это произошло!
– Хэ, – неожиданно на лице Ральфа, отражённом в зеркале заднего вида, появилась мясницкая ухмылка. – А вот действительно, Джеб. Откуда ты знаешь, что паренёк не говорит правду, а Крейн не пытается представить всё в выгодном ему свете?
– Ральф, – вздохнул Джебедайя. – Я бы очень попросил тебя не… сбивать с мысли ни меня, ни…
Выразительный кивок в мою сторону красноречиво показал, кого здесь не надо сбивать с мысли.
– Он врёт, – презрительно фыркнул я.
– Кто? – внезапно встрепенулся Старс, нервно вздрогнув.
– Крейн, – отрезал я. – Он врёт. Всегда, обо всём. Его империя построена на лжи. Что он там наплёл вам про меня? Что принял в дом, как родного сына? Что заботился и любил?
Джебедайя открыл было рот, но я не дал ему вставить и слова.
– Он терпеть меня не мог. Стыдился меня. Вечно называл дебила куском, имбецилом, испортившим ему жизнь, и всё такое.
Я хмыкнул.
– Сколько у него детей? Официально? Двое, верно? Он скрывал меня, как какой-то прыщик на заднице, как что-то постыдное.
– Он дал тебе кров и пищу, хотя и не был обязан, – мягко возразил Джебедайя.
– Потому что мама настояла, – хмыкнул я. Хмыкнул совершенно искренне – у меня в голове стояла картинка Анны, вертящейся в гробу от таких слов, и это почему-то очень меня забавило. – Он по своей воле и пальцем о палец не ударил бы ради меня. Знаете, как прошло моё детство?
– Давай, пацан, жги, – добродушно проговорил Ральф, заворачивая куда-то. – Моё детство прошло в разъездах, рядом с боевыми точками. Отец погиб, когда мне было восемь, затем погибли дядя и двое старших братьев… Думаешь, ты сможешь меня удивить?
– У вас хотя бы был отец, – мои глаза наполнились слезами. Не так-то просто заплакать «по команде», но если ты однажды научился делать это, то умение останется с тобой навсегда. – Знаете, как это было? Гюнтер и Герда жили в своих комнатах, а я – в тесной каморке. У меня даже не было нормальной кровати, я спал на голом полу, на досках!
Все трое американцев уставились на меня. Видимо, история о бедном сиротке тронула их в самые американские сердечки.
– Мама пыталась как-то это изменить, но он орал на неё. На публике всё было чинно, на публике они – счастливая пара, а знаете, что было дома? – продолжал нагнетать я. – Теперь о еде. Думаю, уже понятно, что питался я объедками с его стола. Я бы и одежду донашивал за Гюнтером, но я был старше, и его одежда была мне мала. Так что он доставал где-то дешёвый хлам…
– Приехали, – буркнул Ральф, тормозя. – Чёрт его знает, правду ты несёшь или нет, но ты меня убедил – твоему детству не позавидуешь.
– Он считал меня ни на что не способным дурачком, от которого одни беды, – продолжал жаловаться я, вылезая из машины. – Он мечтал, чтобы я… А где это мы?
Я где-то читал, что такое характерно для психов – быстро менять темы, полностью переключаясь со старого на новое. Впрочем, вопрос о том, где мы, действительно меня интересовал.
Здание имело три этажа и вид настолько затрапезный, что я даже засомневался, можно ли туда заходить. Если бы не целые окна и не горящий в них свет – это бы выглядело как заброшенный дом… ну, или как бандитский притон, кому что ближе.
«Белые ночи», горделиво сообщала безвкусно намалёванная вывеска над входом.
– Артур, – обернулся на меня Джебедайя. – Скажи одну вещь… ты ведь не планировал возвращаться в дом к Крейну?
– Нет, конечно! – возмутился я. – Теперь, когда мамы не стало, я… он же просто прикончит меня! Вы видели те танки, которые он гоняет по улицам? Это он меня ищет.
– Он ищет Александра Талла, – вздохнул Ральф. – И он только зря гоняет технику.
– Нет, меня! – с обидой в голосе настоял я.
– Хорошо, хорошо, тебя, –