И над всем этим — своеобразное очарование, сознание, что это город мирного труда, что эти люди — самые мирные, незлобивые, простодушные, которым так немного, так удивительно немного нужно в жизни.
Горин и Кросс — оба в легких костюмах, без шляп — подошли к кабаре.
— Итак. Андрей, мы на месте. Начинаем.
— Я сказал, Симон, что я готов на все. Начинаем.
Они вошли в зал кабаре и заняли один из столиков.
Зал был переполнен. Гул голосов, смех, восклицания, шарканье ног.
Дамы, партнерши для танцев, коммерсанты, спекулянты, офицеры пехотных частей, какие-то юноши, больше похожие на переодетых девиц, с манерами томными и кокетливыми, три-четыре боксера-профессионала, два русских князя и баронесса, известный шанхайский миллионер, несколько служащих муниципалитетов, известный киноактер, случайно попавший в Шанхай французский писатель, журналисты, очаровательные китаянки — из большого китайского театра. Международный, многоязычный, интернациональный, шумный Шанхай.
Пары танцующих кружились под томную мелодию. Плавно скользя по полированному полу, они казались нереальными, словно прозрачными, словно персонажами из какой- то диковинной сказки.
Кокетливо наряженная, сильно нарумяненная и подведенная партнерша подбежала к столику и ласково защебетала:
— Алло, мистер Горин! Как давно, давно вы у нас не были! А как история с убийством? Вот ужас! Бедный Виктор Николаевич! Он был такой симпатичный. Он такой щедрый. И вот — смерть. Нас тут уже допрашивал один детектив: не знаем ли мы, с кем из дам бывал здесь Виктор Николаевич, за кем ухаживал, как и что… Но мы, конечно, ничего не знаем. Виктор Николаевич за всеми понемножку ухаживал и дамы с ним бывали разные.
Она хотела продолжать свою болтовню, заметно возбужденная вином, но Кросс остановил ее движением руки.
— Подождите, подождите. Что это вы на нас набросились с этим убийством. Мы пришли веселиться, а не слушать такие мрачные вещи. Закажите-ка нам лучше виски- сода.
Девушка что-то хотела сказать, но раздумала, надулась и исчезла.
— Как имя вашей блондинки? — спросил Горин. — Покажите ее мне.
— Ее зовут, кажется, Ира, — ответил Кросс. — Но я что- то ее не вижу.
Оркестр закончил мелодию бурным аккордом. Зал ярко осветился и пары, шумно перекликаясь едва ли не на всех языках мира, разошлись по своим столикам. В углу выпивший юноша весело распевал какие-то куплеты. Кто-то отчаянно стучал стаканом о бутылку.
Рядом, за соседним столиком, пожилой господин южно-американского типа тянулся через стол к молоденькой даме, а она манерно смеялась и кокетливо хлопала собеседника веером по руке.
В дверях, ведущих в коридор, показалась стройная женская фигура. Кросс схватил Горина за руку.
— Вот она… вот наша блондинка.
Глава 7
БЛОНДИНКА В ИЗУМРУДНОМ ПЛАТЬЕ
— Пригласите ее танцевать, — сказал Кросс. — Поговорите с ней, развлеките ее. Не дайте ей сообразить, зачем мы сюда пришли, а потому — ни. слова ни об убийстве, ни о Лямине. Я не покажусь ей сначала. Когда будут танцевать и уменьшат свет, я пройду в тот конец зала, где сидит мой знакомый. А вы пригласите ее и угостите всем, что она захочет. Не будем стесняться сегодня в расходах. Необходимо ее подпоить. Конечно, этот способ не особенно красив, — но… цель оправдывает средства. Понятно? Потом, через некоторое время, я подойду к вам и предоставьте мне действовать. Сделайте все это осторожно. Польстите ей, что она вам очень нравится, или что-нибудь в этом роде. Женщины любят такие вещи. Впрочем, вы ведь умеете ухаживать. Итак, за дело. Сейчас играет оркестр.
Томная мелодия блюсса наполнила зал, который погрузился в приятную полутьму.
Смутно белели пятна лиц. Огненные язычки под кофейниками казались в полумраке светлячками. Мелькали прически дам, их оголенные руки и спины, лица мужчин — возбужденные, сосредоточенные, лица женщин — загадочные, влекущие.
Мужчины властно склонялись к своим партнершам, сжимая их талии. Женщины покорно подчинялись каждому движению, казались зачарованными ритмом, мелодией и быстрой сменой освещения.
Вся эта толпа, возбужденная вином, флиртом, музыкой, обстановкой, игрой нескромных взглядов, смехом, шутками, — забыла, что завтра — снова серый день забот и тяжелой борьбы за право жить.
Среди возбуждающей обстановки — искусственно подогреваемой, бьющей по нервам и чувственности, души этих людей получали минутное, обманчивое, эфемерное успокоение, похожее на действие наркотиков.
Пряные мелодии сменяли друг друга, будя забытые среди дневных забот желания, воскрешая потерянные памятью образы, рисуя яркие, пестрые, как шаль цыганки, картины.
Мелькало в полумраке алебастровое тело женщины — грудь, спина, руки, обнаженные, выставленные напоказ. К нему стремились взгляды мужчин — быстрые, брошенные украдкой, как бы случайно, или откровенно наглые, присасывающиеся, липкие.
И третий союзник возбуждения присоединялся к музыке и женскому телу — вино.
Искрящееся, холодное и горячее, крепкое и слабое, всех цветов и оттенков, всех марок и всех стран, оно било в голову, туманило рассудок, будило дерзость, повышало тонус души и тела, делало недоступное — доступным, аморальное — дозволенным и желанным.
Так думал Горин, невольно прикованный глазами к хороводу прижавшихся друг к другу и плавно скользящих мужчин и женщин.
Его потянуло в этот хоровод и он вспомнил о своей задаче. Он огляделся и сразу увидел блондинку. Она сидела за свободным столиком и пудрилась. Она чуть опиралась на спинку стула, полузакрыв глаза, странно безучастная ко всему окружающему.
Горин подошел к ней с развязным видом профессионального кутилы.
— Вы позволите вас пригласить? — спросил он, смотря ей прямо в лицо.
Она посмотрела на его быстрым взглядом, молча кивнула и привычным, заученным движением положила свою руку на его плечо. Они плавно вошли в круг танцующих.
Она танцевала легко, свободно, очень изящно. Под своей рукой Горин чувствовал гибкое, сильное, молодое тело, которое казалось обнаженным — до того тонко, неощутимо было воздушное изумрудного цвета платье, которое плотно облегало девушку и необыкновенно гармонировало своими зелеными складками с нежным овалом ее лица, светлыми, пушистыми волосами и зелено-серыми глазами.
Горин невольно подумал, что сказать ей комплимент — задача совсем несложная.
— Я не видел здесь вас раньше.
— Я здесь недавно, — ответила она и Горин вдруг уловил чуть заметный запах спирта.
Он посмотрел на нее внимательнее и только теперь понял, что она слегка пьяна.
— Простите меня, — продолжал он, склонившись к ней и сжав ее руки. — Я так просто бесцеремонно подошел к вам…
Она улыбнулась.
— Что ж тут особенного?
— В вас есть какое-то особенное очарование, особенная грация, изящество.
— Я здесь недавно, но не было вечера, чтобы мне не говорили того же, что и вы сейчас. По-видимому, у вас, у мужчин, общая манера заводить знакомство.
«Ого, — подумал Горин. — Она презлая! Это интересно! Уж не она ли расправилась с Ляминым?»
— Мы так мало знакомы с вами, — начал он снова, — что трудно сразу найти тему для разговора.
— А потому, — живо перебила она, — вы сразу начали с комплиментов. Видимо, это легче всего?
— Поверьте, что я искренне сказал вам, что о вас думаю. Я готов повторить вам…
— О, не