Впереди меня угодливо засеменила тощая, в простых холщовых юбках девица. Сальные косицы ее нервно тряслись. Мы поднялись по крутой лестнице, противно скрипящей под нашими ногами. Длинный коридор без окон освещался только одной лучиной. В темноте я пару раз споткнулась о выпирающие половицы. Давненько не знали ремонта эти места! Из стен от наших шагов кое-где сыпалась труха. Дерево прогнило и не менялось, похоже, со времен Пришествия. Раньше от этих стен веяло древностью, теперь, с горечью заметила я, тут только затхлость и упадок…
Последняя дверь в конце коридора наконец предоставила мне желанное уединение. Пришлось грозно рявкнуть на тощую служанку, навязывающую свои немудреные услуги и потасканное тело, которым не соблазнился бы даже Рекар Одноглазый, бог падали. Мощным рыком ее буквально вымело из комнаты, и я осталась наедине с вожделенной ванной, полной горячей воды. Пар поднимался над темной поверхностью, делая очертания маленькой, узкой комнаты размытыми, нечеткими. Узкая деревянная кровать с тонким матрасом и стул составляли всю его меблировку. Забранное свинцовой решеткой окно выходило во двор. Крепкий ставень был открыт, и сквозь мутное стекло виднелись звезды. Сумки были небрежно отброшены на пол, а я, торопливо сорвав грязное белье, нырнула в воду. Кипяток почти обжигал кожу, но, откинув голову на край деревянной бадьи, я замерла в полном блаженстве.
Вспомнились последние безумные дни в Хетере… Кто знал, что этот помешанный на собственном величии король так болезненно отреагирует на невинную шутку? Я — знала. Но в итоге пострадала целая труппа придворных артистов, которых, впрочем, мне ничуть не жалко. И король, и актеры получили что заслужили. А я до сих пор в бегах. Уязвленное самолюбие властителей не знает границ, но посланные за мной гвардейцы, наемники и убийцы возвратились к своему королю ни с чем. Маг не вернулся вообще.
Тех актеров высекли, конфисковали имущество и в три дня выслали за границы королевства. Это был побочный эффект моего выступления. Не следовало им оскорблять мастера-полиморфа, даже если труппа Мелмора распалась, а сам он осел на севере Ландехольта. Я возвращалась как раз оттуда, когда моих ушей достигли эти мерзкие памфлеты о Степи и моих сородичах. Когда я по-хорошему попросила автора не распространять эту пародию на поэзию, меня едва не выкинули на улицу, обзывая подстилкой и шлюхой. Это были еще самые приличные выражения, право, стало даже немного обидно, ведь я заработала свое положение в труппе не таким способом, а тяжким и непрерывным трудом.
Признаю, я вспыльчива и мстительна, иногда… когда это выгодно. А тут так совпало, что вспыльчивость моя пришлась кстати. Король и думать забыл о своей помолвке, рассылая охотников за головой одной наглой актрисы.
Ха!
Трудно ли скрыться в мире, где роль обученных ищеек играют маги? Где, зная облик и имя жертвы, можно найти ее даже на другом конце ойкумены? Где магия Опознания приведет охотника к жертве рано или поздно, так или иначе… Практически невозможно. Особенно если не имеешь представления ни о маскировке, ни об охотниках. И заранее готов проиграть.
Но ко мне это не относится. В труппе Мелмора изучали не только актерское мастерство. Наивно считать, что маги всемогущи. Есть предел силы даже у самого могучего. На сегодняшний момент самый сильный маг неспособен охватить поиском весь обитаемый мир. Максимум, на что он способен, это обследовать одну — две страны за раз и послать кому-нибудь сообщение, причем дней пять после этого придется восстанавливать силы, впав в каталептический транс! Да и природа нашего мира сопротивляется чужой магии, привезенной из-за морей.
Есть и ограничивающие условия. Даже самому умелому мастеру Опознания надо знать полное имя разыскиваемого, а еще лучше — истинное имя. Если этого нет, требуется четкий образ, не затуманенный ухищрениями грима. Не смешите меня. Что такое внешность для мастера-полиморфа, способного менять облик одним движением бровей? Никакой магии, просто безупречное владение пластикой лица и тела. Ну и, конечно, природная способность к мгновенной смене кальки личности, к «зеркальной мозаике»…
И еще никак не скажешь, что мое полное имя кому-то известно. Сайрина Эрнани д'Эгуарра, истинно Гъяррета. Язык сломаешь запросто. Официальный тотем — ягуар. Унаследовала от матери.
Я резко распахнула глаза. Встала, разбрызгивая воду, и мимолетно окинула взглядом свое тело. Сильный и гибкий, хотя и тонкий инструмент, безупречное владение которым принесло неплохие дивиденды. Идеально белую кожу портил только длинный шрам на бедре. Охватывающая кольцом левое плечо татуировка изображает сплетающихся в схватке кошек. Тонкая работа нашего художника, Авиола. Замечательный мастер, с одинаковой легкостью создававший декорации и придворные портреты. Он тоже остался в Ландехольте, при одном из тамошних баронов…
Мои лохмотья отправились в коридор через приоткрытую дверь. О лохани позаботились слуги. Неторопливо и аккуратно я разложила на кровати единственный запасной комплект одежды. Босиком прошлась по леденящему полу, задумчиво косясь на фамильный меч, последнее, что связывало меня с уничтоженным кланом. Промозглая сырость и холод от поднимавшегося за окном тумана пробирались в комнату сквозь незаметные щели, остужая разгоряченное тело и рождая в голове смутные образы и идеи.
Завтра отсюда выйдет Охотник.
Усталость ушла в горячую воду и возвратилась в кровь расчетливым азартом. Длинные, почти до пояса, волосы я заплела в косу и уложила в узел.
Начнем, пожалуй! Я осторожно присела на кровать и извлекла из сумки то единственное, чем должен дорожить профессионал моего типа. Простая темная деревянная шкатулка в локоть длиной и глубиной в ладонь. На крышке выгравирована роза — символ распавшейся труппы. От нажатия на одну из нижних дощечек она приоткрылась, и обложенное бархатом нутро продемонстрировало мне свое содержимое. Грим, краски и прочая дребедень в пузырьках, емкостях и баночках прекрасно перенесли путешествие. Самое лучшее, что создавал наш мир. Но не поэтому я никогда не расстаюсь со шкатулкой, хотя в верхнем отделении все же хранится целое состояние. Не поэтому вожу ее в своих седельных сумках, обременяя дополнительным грузом лошадей. Такая предусмотрительность, кстати, себя оправдала в Степи, когда пропало заводное животное.
Ну что же. Глубоко вдохнув, я нащупала боковые грани у стоящей на кровати шкатулки и нажала. Из нижней части выдвинулась идеально подогнанная дощечка. Подцепив ее ногтем, осторожно потянула. На выехавшей полочке в бархатных ячейках покоились прозрачные флакончики из каленого стекла, за секрет содержимого которых кое-кто готов отдать руку. Или продать детей…
Начнем с лица. Из фиала с темной, густой жидкостью, пахнущей дегтем, по две капли в каждый глаз. Крепко зажмурилась, пережидая резкую боль и жжение.