Артур дёрнул сестру за рукав. Сердце у него потихоньку возвращалось на место.
– Ладно, пошли назад. Поищем в кладовой какие-нибудь объедки.
Поднявшись, мальчик не удержался и бросил последний взгляд на родной дом. Ему показалось, что над крышей мечется какое-то белое пятно.
– Дай-ка мне унископ, Мод, – попросил он. И через мгновение выдохнул: – Не может быть!
Моди тут же выхватила унископ.
– Чего не может… Ой!
В ярком лунном свете над крышей дома Яроштормов кружил белоснежный ястреб. Раскинутые крылья придавали его силуэту сходство с буквой W.
Моди опустила унископ и повернулась к брату, вытаращив глаза.
– Парфена! – воскликнули близнецы в один голос.
Не говоря больше ни слова, они скатились вниз по винтовой лестнице, опрометью выскочили в проулок и понеслись к Верхнему городу. Животы им подвело от голода, все мышцы горели огнём, но дети не останавливались, пока не оказались на площади перед своим прежним домом, залитой лунным светом.
– А вдруг Парфена к нам не пойдёт? – засомневался Артур. – Она всегда садилась только папе на руку.
– Давай попробуем, – предложила Моди.
Артур негромко, протяжно свистнул на одной ноте, как делал отец. Мальчик оставил протез в Беггинс-холле, поэтому вытянул левую руку. Парфена слетела с крыши и начала снижаться, но не так быстро и уверенно, как всегда. Она тяжело опустилась на руку Артура и вцепилась в неё когтями.
– Ничего, ничего, – ободряюще сказал мальчик.
Моди погладила взъерошенные белые перья. Парфена ослабила хватку и грустно наклонила голову. Она была слишком крупной для руки Артура, но очень исхудала с тех пор, как близнецы видели её в последний раз.
– Она выжила и добралась домой, – прошептал Артур.
Увидеть Парфену было всё равно что на миг обнять отца. Птица никогда с ним не разлучалась: как любой сапиент, она на всю жизнь привязалась к одному человеку. Сапиенты были очень редки, поэтому мало кто, кроме исследователей, встречался с ними на просторах Великой Шири (или мог позволить себе купить тех немногих, что продавались на рынках Лонтауна).
– Что случилось, Парфена? – спросил Артур. Сапиенты были разумнее большинства животных и понимали человеческую речь, но сами не могли выразить мысль с той же лёгкостью.
Парфена издала пронзительный крик.
– Всё хорошо, девочка, ты дома.
– Погоди, у неё что-то в лапе, – заметила Мод.
Близнецы потрясённо разглядывали вещицу. К мощному когтю Парфены был примотан серебряный овальный медальон на длинной цепочке. На его крышке искусно переплелись инициалы «В» и «Э». Виолетта и Эрнест.
– Это папин, – сказал Артур.
– Но как же?..
Моди бережно открыла медальон. Внутри был портрет их отца – молодого, с широкой беззаботной улыбкой, ещё не очень густой бородой, без морщин на лбу. Рядом, легонько касаясь его груди, стояла молодая женщина с весёлыми, лукавыми глазами и упрямым разлётом бровей. Она была удивительно похожа на Моди.
– Какие они здесь красивые, – прошептала девочка.
Парфена перескочила Артуру на плечо. Он задумчиво поднял руку и потрепал птицу по голове.
– Почему ты притих, Арти?
– Что-то не сходится. Если на папу напали дикие звери, как это ему хватило времени снять медальон, намотать на лапу Парфене и отправить её домой? Он отбивался бы от зверей, а не слал нам посылки, правда?
Моди кивнула:
– А Парфена сражалась бы вместе с папой до самого конца.
Стоя посреди тихой ночной улицы, близнецы погрузились в раздумья.
Наконец Артур сказал:
– Может быть, этот медальон что-то значит. А вдруг на самом деле всё было совсем не так, как нам рассказали?
Парфена заклекотала.
Артур и Моди поглядели друг другу в глаза.
– Я знаю, что надежды мало, но вдруг он всё-таки выжил?
Моди покачала головой:
– Парфена бы его не оставила.
Артур немного походил взад-вперёд.
– Нам надо его найти.
– Арти, нам не пересечь три континента без небесного корабля!
– Всегда можно что-то сделать, Моди. Пойдём в Географическое общество, покажем им медальон.
Девочка с сомнением покачала головой:
– Их надо будет убедить, что медальон что-то значит. Яроштормов там сейчас не жалуют. Наверное, скажут, что мы всё придумали.
– А как насчёт гонки к полюсу? Беггинс же говорила, что состязание объявили снова. Мы можем отправиться туда сами и выяснить, что произошло.
Моди засмеялась:
– Что за глупости, Арти! У нас нет денег, нет корабля – куда мы отправимся? Ты у нас, конечно, ловкий, но тут даже ты не выкрутишься. Не фантазируй.
– Помнишь, как учил папа? Не говори «фантазия», говори «план». Выход всегда есть, Моди. Надо только поискать.
Девочка вздохнула:
– Нам пора назад.
Артур яростно взрыхлил ногой уличную пыль.
Моди положила руку ему на плечо.
– Ладно, давай подумаем об этом потом. Сейчас нам надо решить, куда спрятать Парфену, а то миссис Беггинс продаст её на блошином рынке или, того хуже, отправит в суп.
Близнецы повернулись и зашагали обратно в Кривенз.
Из-за угла дома за ними кто-то наблюдал. Они не заметили, как неизвестный растворился в тени, и прошли мимо него по дороге в Беггинс-холл.
Глава 5. Померанский снежнохвост
Эвдора Вэйн задумчиво разглядывала триста шестьдесят пять нарядов, висевших в её просторной гардеробной, и триста шестьдесят пять пар туфель, стоявших под ними на полу. По одному туалету на каждый день в году. Если б только этим можно было обойтись!
Но этого было мало.
Помельрой Помпельфрей отчего-то не торопился к ней с новыми шедеврами на примерку. Да что он, решил прославиться как самый медлительный портной в Лонтауне? Эвдора провела рукой по шёлковому жакету: ну как можно выступать перед Географическим обществом в этом старье! Надо заставить их раскошелиться, а уж одно она знала точно: хочешь получить деньги – сперва заплати деньги. Жизнь в высшем свете обходилась недёшево, а вторая экспедиция грозила поглотить все её финансы. К счастью, Эвдора знала, что расходы с лихвой окупятся, когда она доберётся до полюса, – а уж теперь она твёрдо рассчитывала на победу. Но и этого было мало. Ей хотелось видеть свою статую в Зале славы Географического общества – в ряду исследователей из почтенной династии Вэйн.
Из-под розового шезлонга выбралась крупная стрекоза и расправила четыре серебристых крылышка. Изящно качнув ими, стрекоза взмыла в воздух и опустилась Эвдоре на палец.
– Это всё никуда не годится, Миптера. Мне нечего надеть, – нахмурившись, сказала Эвдора, но затем усилием воли разгладила лоб.
Вот противный Помпельфрей! Разозлил её, а ведь морщины – это так некрасиво! Она мысленно отметила, что надо послать за медвяником росистым, или как его там, который так хорошо увлажняет кожу.
На лестнице раздались торопливые шаги, и в комнату влетел растрёпанный господин, нагруженный рулонами, тюками и свёртками. Из-за них виднелись только усталые покрасневшие глаза и взмокшая лысина с редкими прядями волос.
– Я дала вам целых три дня, чтобы устранить недоработки! – не сдержалась Эвдора.
Миптера поднялась в воздух и зависла рядом с Помпельфреем, щёлкая серебристыми челюстями.
– Прошу прощения, мадам, – глухо пробормотал незадачливый портной, с опаской глядя на Миптеру, которая кружила у самого его лица и скрежетала челюстями всё громче и громче. – Добыть померанского снежнохвоста оказалось труднее, чем мы предполагали. Ведь их осталось три