И когда он уже лежал в кровати, то как раз вспоминал эту свою учёбу в художке. Снежана туда тоже раньше ходила. Именно тогда он обратил на неё внимание. И не потому что испытывал какие-то особые чувства, а просто узнал девочку из своей школы. Её очень хвалил преподаватель и всегда ставил в пример. Ярославу же не хватало усидчивости, да и не умел он погружаться в искусство до такой степени, чтобы создать нечто необычное и прекрасное. У него, конечно, были способности, была твёрдая рука и чувство пропорции. Ярославу нравилось рисовать с натуры. И он искренне не понимал, чего от него хочет преподаватель, когда говорит, что его рисунки похожи на фотографии. Чем же это плохо? Чем больше похоже на фотографию, тем лучше. Разве нет? Но даже ему было понятно, что работы Снежаны Заславской на несколько порядков талантливее, чем его. Она тогда казалась ему каким-то небесным существом, с которым разговаривать вот так по-простому было святотатством. Потом она перестала посещать занятия. Ярослав позже узнал, что у неё погиб папа, а мать начала пить и дочерью не занималась. Преподаватель в художке ещё очень долго её вспоминал и вздыхал, что такая талантливая девочка не развивает свой дар. До самого окончания художественно школы Ярослав больше ни у кого не видел таких необычных и впечатляющих работ. В школе он иногда встречал Снежану, но разговаривать с ней никогда не пытался.
Потом начался новый этап жизни, когда его стали интересовать отношения с противоположным полом. Собственная успешность в данном вопросе не могла не льстить, хотя и поражала его. Чем это он так нравится всем этим девушкам? Маша быстро его просветила, что это происходит благодаря его милой мардашке. И всё?! Неужели этого достаточно? Как можно любить человек только за то, что ему повезло родиться симпатичным? Это же вообще не его заслуга. Маша над ним смеялась, когда он поделился с ней своими сомнениями.
— Дурень ты, Ярка. А за что же по-твоему надо любить?
— Ну не знаю. За смелость, ум, доброту, силу.
— Ты именно это ценишь в девушках? — опять засмеялась Маша.
— Ну я то не девушка. Это в девушек влюбляютя, потому что они красивые, милые и симпатичные. В мужчинах это не главное.
— Ой, ой, посмотрите на него! Мужчина тут нашёлся, — продолжала насмехаться сестра, — Любят вообще не за что-то, а вопреки всему. Слушай, а чего это ты спрашиваешь? Ты, никак влюбился?
— Да ни в кого я не влюбился!
— Ладно, ладно, не злись. Ни в кого, так ни в кого. Ну неужели никто даже не нравится?
— Нравятся все понемногу.
— Так ты у нас ловелас, оказывается!
— Кто, кто?
— Бабник по-русски.
— Да ну тебя! — вконец обиделся Ярослав.
Теперь-то он научился правильно отвечать на подковырки сестры, сводя всё к шуткам. Да и бабником ему быстро наскучило быть. Одно и то же каждый раз: сначала девушка счастлива и мила, потом капризы и его понимание, что очередная девица беспросветно тупа и ему с ней скучно. В старших классах, правда, на какое-то время личные качества девочек перестали иметь какое-то значение. Он открыл для себя новую грань взаимоотношений с ними. Это оказалось не только увлекательно, но и приятно. Для того, чтобы его осчастливить девушке не обязательно было быть семи пядей во лбу, достаточно было некоторой степени привлекательности и желания провести с ним время. Только последние четыре месяца его девушкой стала считаться Геля Власова. Она лихо взяла его в оборот и объявила своим парнем. Поначалу Ярослав даже растерялся от такого натиска и не знал, что с этим делать. Но потом всё-таки смирился со своей участью. Собственно говоря, какая разница с кем заниматься сексом. Зато всегда под рукой, всегда готова его порадовать, да и поначалу она не претендовала на его личное время, не мешала встречам с друзьями. Ярослав не относился к этому всему серьёзно. Он ведь уедет отсюда летом. Там будет другая жизнь, другие девушки, а Геля останется здесь. Пока и она сойдёт.
Но сегодня в школе его планам был нанесён серьезный удар. Обычный ничем не примечательный день. Последними уроками была физкультура, на которую в старших классах объединяли обе параллели. Ярославу пришлось задержаться, потому что физрук назначил его убирать спортивные снаряды. Когда он вышел из раздевалки, то сразу услышал гомон девичьих голосов. Это невольно привлекло его внимание. Он и раньше замечал, что девчонки из параллельного класса, недолюбливают Снежану Заславскую. Ему не было дела до девичьих разборок, и он обычно не придавал этому особого значения. В их классе девчонки периодически тоже враждовали между собой. Пойми их, чего они там делят. Но сегодняшний случай показался ему чересчур жестоким.
— Ну ты чего, Заславская? Одноклассников стесняешься что ли? Как же так можно, мы же одна семья! — притворно возмущалась Геля, — Поделись с нами своим убогим творчеством.
Снежана прижимала к себе какой-то листок и с ужасом взирала на надвигавшуюся на неё Власову.
— Отстань от меня, — говорила она.
— Чего, не покажешь? — с угрозой в голосе спросила Геля.
— Нет.
— Ишь ты какая упрямая! Давай, показывай по-хорошему. А то ты же меня знаешь, я всё равно посмотрю, только тебе тогда больно будет.
— Зачем тебе, Гель? — спросила Снежана срывающимся голосом, всё ещё надеясь спастись, — Тебе же не нравятся мои работы.
— Да чисто поржать, — призналась Власова.
Похоже, Снежана не собиралась ей уступать ни под каким предлогом, даже если бы это стоило ей жизни. Власова накинулась на неё, девчонки, что были с ней, поспешили на помощь своей предводительнице. Ярослав не мог не заступиться за Заславскую, на лице которой отражался такой ужас и отчаяние, что казалось, что в случае поражения она непременно погибнет.
— Это что тут за Ледовое побоище? — спросил Ярослав насмешливо.
Девчонки остановились от неожиданности, и Снежана, воспользовавшись их заминкой, кинулась к нему, так и прижимая свой листок к груди.
— Ярик, ты откуда? — Геля была явно раздосадована, что он стал свидетелем этой некрасивой сцены.
— Девки деруться! С ума сойти, — продолжал насмехаться Ярослав, — Бабские кулачные