— Мы не собирались её бить, — начала оправдываться Геля, — Мы только хотели посмотреть чего она там намалевала.
Снежана как загнанный зверёк стояла возле Ярослава и прижимала рисунок к себе.
— Мало ли кто чего хочет. Видишь, она не согласна?
— Ну интересно же.
— Любопытство — страшная сила. Даже в рукопашную идти заставляет, как я понимаю. Надо всем парням рассказать, что у нас в школе появился тайный клуб девочек боксёров.
Девицы приутихли. Звание боксёра никого не прельщало.
— Ладно, девки, пошли. Оставим этой юродивой её каракули, — скомандовала Геля, — Ей стыдно их показывать. А то заплачет ещё сейчас.
Они гордо удалились.
— Всё нормально? — обратился Ярослав к Снежане.
— Да, спасибо, — она благодарно улыбнулась, но свой листок с рисунком так и продолжала прижимать к себе.
А он почему-то не мог отвести от неё глаз. Испуганная, с глазами, как у оленёнка и смущённой улыбкой она казалась ему сказочной принцессой, попавшей в беду.
— Не бойся. Никто тебя не тронет. Я могу тебя проводить, — сказал Ярослав первое, что пришло в голову.
— Не надо.
— Почему?
— Только хуже будет.
— Наверное, — согласился он, — А мне можно посмотреть твой рисунок?
Она опять вся сжалась.
— Я помню, ты же ходила в художку, — пояснил Ярослав свою просьбу, — Твои работы нам всем тогда в пример ставили. Они и правда были необыкновенными и интересными.
Она улыбнулась, и он снова потерял мысль.
— Спасибо. Но именно эту работу я тебе не покажу. Извини.
— Почему?
— Она… Она не закончена, — ответила Снежана и покраснела.
— А другие?
— У меня их с собой нет.
— Жаль. Может быть тогда ты покажешь мне эту, когда закончишь?
— Хорошо, — она продолжала смущаться, — Завтра.
— Тебя точно не надо проводить?
— Нет. Если Власова увидит, что ты меня провожаешь, она меня убьёт.
— Чего?! Я ей убью. Кто она такая есть? — разозлился Ярослав.
— Не надо, Ярик, — взмолилась Снежана, — Она и так меня ненавидит почему-то, проходу не даёт. А уж если решит, что ты на меня внимание обратил, со свету сживёт.
— Это мы ещё посмотрим, — зло сказал Ярослав, — Раз уж ты так боишься, то провожать я тебя не пойду. Но рисунок завтра за тобой.
Она снова ему благодарно улыбнулась и ушла. А он смотрел ей вслед и чувствовал, что в его душе зарождается нечто светлое, теплое и огромное, что способно перевернуть весь его привычный мир.
Глава 3
— Снежка, ну ты чего?! — не выдержала Мила, — Совсем меня не слышишь!
— Извини, я задумалась.
— Да ты вообще в последнее время на облака переместилась. Что с тобой?
— Ничего.
— А я даже догадываюсь. Ты влюбилась!
— С чего ты взяла? — сестра хоть и не признавала, но счастливая улыбка её выдала.
— И я даже знаю в кого.
— И в кого же?
— В Демидова! Не зря я уже четвёртый его портрет нашла у тебя на столе.
— А тебе кто разрешал на моём столе рыться? — возмутилась Снежана, но без всякой обиды.
— Там такой был бардак. Ой, пардон, творческий беспорядок. Должен же кто-то разбирать твои бумажные завалы, — ответила Мила, ничуть не раскаиваясь, — Ну так что? Я права?
— Мне просто нравится его рисовать.
— Сто раз одного и того же человека? — не поверила ей Мила.
— Не сто, а всего пять.
— Ага! Значит где-то есть ещё и пятый! — победоносно констатировала Мила, — Ярославчик, конечно, очень красивый парень, но пять раз — это уже перебор.
— Отстань.
— Снеж, а покажи пятый, — начала уговаривать Мила.
— Не хочу.
— Ну не вредничай. Мне нравятся все твои работы. И ужасно любопытно, как ещё ты его изобразила.
Сестра ещё немного посопротивлялась, но потом сдалась и вытащила из портфеля смятый альбомный листок.
Как же замечательно у Снежки получалось изображать людей! Ярославчик собственной персоной. Причём портрет был живым. Молодой человек на нём слегка улыбался и как будто кого-то с интересом слушал. Милене даже стало любопытно, что же такое интересное ему рассказывают.
— Снежка, ты талантище! — восхищённо произнесла она, — А чего листок то такой мятый?
— Так вышло, — ответила та и почему-то опечалилась.
— Чего вышло? — начала допытываться Мила.
— Власова ко мне привязалась и пыталась вырвать рисунок, — вздохнула Снежана.
— Вот ведь гадина! Зачем ей твой рисунок?
— Чтобы поиздеваться на до мной лишний раз. Представь, чтобы она со мной сделала, если бы увидела, что я Демидова изобразила.
— А она не увидела?
— Нет. Не успела отнять. Сам Демидов появился, и она отстала от меня.
— Переключилась на оригинал, — саркастически подытожила Милена.
— Оригинал начал над ней смеяться и называть боксёром.
— То есть Демидов за тебя заступился? — Мила была крайне удивлена.
— Да, — Снежана не могла скрыть радости по этому поводу, — Он даже предложил меня проводить.
— А ты?
— А я отказалась.
— Почему?!
— Власова и так меня ненавидит. А если с Яриком увидит, вообще убьёт. Но зато он просил меня показать свои работы, — с гордостью сказала сестра.
— С чего бы это? — засомневалась Мила, — Может, он с Власовой заодно? Хочет выставить тебя дурочкой и посмеяться.
— Да нет, — успокоила её Снежана, — Он раньше со мной в художку ходил. Говорит, что помнит, как меня хвалили там, и как ему мои работы нравились.
— С ума сойти! Он к тебе клеится!
— Не выдумывай, — ответила сестра, хотя видно было, что такое предположение Милы делало её счастливой.
Это же надо! Демидов и Снежка! Да как такое может быть? Хотя, если объективно смотреть на вещи, Снежка была очень красивой девушкой. Не зря папа называл её принцессой. В представлении Милы принцессы именно такими и должны быть: тонкие и нежные черты лица, огромные карие глаза, хрупкая фигурка, мягкая пластика и грациозность движений. Даже тёмно-русые волосы без всяких укладок красиво обрамляли личико и спускались до самой талии. Милена даже завидовала сестре. Вот бы она сама была такой же красивой. Себя Мила считала похожей на цыганку: черные, как смоль, вьющиеся волосы, смуглая кожа, несуразная фигура. Правда, мальчишки ровесники что-то в ней находили, как ни странно. Вот интересно, что завтра скажет Демидов по поводу Снежкиных рисунков.
Об этом Мила узнала следующим вечером.
— Ну и понравились Ярославчику его портреты? — спросила она сестру.
— Я ему их не показывала.
— А что же ты показывала тогда?
— Другие работы.
— И что он сказал?
— Много хороших слов. Тебе не понять, ты в художку не ходила. Могу только сказать, что всех больше ему понравился твой портрет.
— Мой?!
— Он, правда, не знал, что ты моя сестра и очень удивился.
Ещё бы он знал! Она на Снежку совсем не похожа. И разве бы он обратил внимание на какую-то малявку с такой непрезентабельной внешностью? От этого было почему-то досадно и обидно.
— Чему он удивился? Что твоя сестра такая некрасивая и похожа на цыганку? — не смогла Милена скрыть своих чувств.
— Да не похожа ты ни на какую цыганку! Ты очень симпатичная, милая, живая и веселая. Ярослав сказал, что мне очень хорошо удалось передать твой задор и живость, и что сразу видно, как сильно я тебя люблю.
Мила улыбнулась.
— И я тебя люблю. Ой, а это что?