- Эта девочка, Кира… говорит, будто ходит слух, что Рафик Джамирев на самом деле скончался от передозировки, - Оксана смочила пересохшие губы вином, - а та доза… была приобретена в гимназии.
- Дерьмо, – коротко прокомментировал ситуацию Бедин.
Дерьмо. Еще какое. Когда сын таких влиятельных родителей умирает от наркоты, купленной в школе… Неизвестно, чем это все может обернуться. Оксана только-только отошла от известия о смерти парнишки, а тут такие подробности. Над их гимназией будто тучи сгустились. Сначала уже в выпускном классе погибает Рафик, потом девочка, с которой он встречался… Две смерти, меньше чем за месяц. И что, если одно как-то связано с другим? Оксана не знала, что ей и думать!
- Если в словах твоей Киры есть хотя бы доля правды – дело дрянь. Держись от него подальше.
- Я держусь…
- Вообще его не касайся. Ты меня поняла? – взгляд Бедина стал жестким, утратив всю игривость. Сейчас перед ней сидел не добродушный дедушка ее ученика. И даже не её любовник. Профессионал. Перед ней сидел стопроцентный ас своего дела.
- Я и не планирую этим заниматься самостоятельно. Тоже мне нашел мисс Марпл. – Оксана встала, погладила любовника по плечу и принялась собирать тарелки.
- Вот и правильно. Молодец, что все рассказала. А то знаю я твою склонность со всеми проблемами самой разбираться. Феминистка чертова.
Оксана улыбнулась. Показала Бедину язык, за что тут же поплатилась. Одно стремительное движение – и она уже у него на руках.
- Букреев не объявлялся? – спросил Георгий, поглаживая ее по выпирающим на спине позвонкам. Оксана тут же напряглась. Окаменела. Зачем он вспомнил о ее бывшем муже? На то есть какие-то причины, или…
- Нет. А… ты почему спросил?
- Да так. Видел его на одном из совещаний. Вспомнилось. Ты же мне расскажешь, если… что-то изменится?
Оксана сглотнула. Что изменится? – хотелось ей закричать. Пять лет прошло, как она избавилась от этого ужаса! Пять чертовых лет. Неужели… неужели Бедин думает, что тот еще не остыл? Впрочем, чему удивляться. В свое время она сама думала, что муж никогда не оставит ее в покое.
В глубине квартиры тихонько запищала машинка, оповещая о том, что гардина достиралась.
- Я белье развешу… - пробормотала Оксана, неловко соскальзывая с колен любовника.
С гардиной пришлось повозиться. Длинная больно, на балконную веревку не вмещается. Пока она вертела ее туда-сюда, пришел Георгий.
- Держи этот край… Вот так. А теперь мне давай… Ага, вот как ровненько. Это что за гардина? Твои вроде все на месте…
- Это последствия очередной проделки Лилечки Веселой. И завтра, из-за нее же – ехать в гимназию. Её отец обещал быть. Будем устранять последствия стихийного бедствия.
Оксана, наконец, закинула тюль на веревку и принялась тот расправлять.
- Симпатичный?
- Кто?
- Отец твоего антихриста.
- А что? – оглянулась Оксана, - ты ревнуешь? – улыбнулась она.
- Да ни в жизни… - хмыкнул Бедин. Шагнул вплотную. Обнял Оксану со спины, скользнул ладонями по животу, к груди и в разрез халата. Его нетерпеливые пальцы дрожали. Эрекция упиралась в попку. В последние годы Бедину было нужно не так много, каких-то пару минут, и он взрывался. Конечно, она не успевала за ним, но мужчина старался, чтобы и ей было хорошо. Иногда ей удавалось кончить. Чаще - нет. Он волновался, когда этого не происходило, и Оксана научилась мастерски имитировать свой оргазм. Ей было не плохо, но и не хорошо.
По крайней мере, она не была одна…
Мужчина чуть отступил и случайно наступил на кота. Тот взвыл, пулей бросился в комнату. Бедин выругался под нос и скомандовал:
- Пойдем в кровать.
Глава 4
- Я не буду есть этот омлет!
- А что будешь?
- Буду оладушки!
- Не до них сейчас. Мы проспали.
- Сегодня суббота!
- Сегодня день устранения последствий.
Матвей хмыкнул. Кажется, его дочка даже немного смутилась. Ну, надо же.
- Я не хотела взрывать тот пакет в классе. Что-то пошло не так, - покаялась Лилечка, ковырнув пальчиком бамбуковую подставку под горячее.
Взрывпакет! Взрывпакет, мать его! А ведь ей семь лет! Не надо было ее таскать на сходки с друзьями, на все их вылазки и учения. Вот не надо было! Да только с такой матерью, как Ленка, оставлять дочку дома было еще опаснее. Хорошо, что он все же осел на одном месте. Хватило ему службы. С головой… Нажрался. До сих пор просыпался в холодном поту. Кошмары… Может быть, поэтому и удалось уйти. Не прошел стресс-тест. Подписал себе увольнение. В их профессии нервы должны были быть стальными. А он в какой-то момент сломался. Что ж… случается. Даже с самыми лучшими...
Вот уже год, как у него не жизнь, а малина. Шикарный офис в центре, в подчинении куча ребят. Пей, жри за счет фирмы, получай охренительную зарплату. Ну, и впахивай вроде как до седьмого пота. Хотя… тем, кто служил в спецназе – работенка так себе, позволяет немного размяться да окончательно не утратить сноровку. А вот в последнее время стало поинтереснее. Выполняя очередное поручение шефа – начальника службы безопасности одного из крупнейших в стране холдингов, Матвей случайно узнал, что в гимназии, где учится его дочка, приторговывают наркотой.
И почему-то у него окончательно сорвало крышу. Матвей так сильно разозлился, что с большим трудом заставил себя действовать осторожно. Он пятнадцать лет служил не для того, чтобы его ребенка с малолетства на наркоту подсаживали. Он не для этого под пулями, в холод, и в дождь, и в зной… На износ! На пределе возможностей… И так его подорвало! Сил нет. Ни спать не мог, ни жрать. Думал, как ему это все разруливать.
Прежде всего, Матвей поговорил с начальником. Глеб Громов – мужик, что надо. Да и у него в той гимназии свой интерес имелся. Все же дочка начальника училась именно там, а Громов за девчонку отвечал головой. В общем, добро на негласное расследование Веселый получил. Осталось разобраться, с чего начинать. И тут весь его опыт подсказывал, что начинать надо бы с руководства. Ясное дело, что без него в этой схеме не обошлось. А тут еще повод отличный нарисовался – Лилька опять начудила. Грех было не воспользоваться таким шансом.
Директриса оказалась горячей штучкой. С виду холодная, но в глазах такой огонь полыхает – что даже его проняло. Может быть, она поэтому глаза за стеклами очков прятала? Матвей сразу понял, что это не линзы.
- Лиль! Ешь…
- Я не люблю