– Класс… – пробормотала Дуня, сглатывая готовый сорваться вопрос «А Семен? Семен в каком классе учится?».
Вот что занимало ее прежде всего на встрече с директором. И фиг его знает, почему так. Дуня даже толком не понимала, чего ей хочется больше – оказаться к Семену как можно ближе, или все ж сохранить необходимую для ясности мышления дистанцию. Это был действительно важный год. Ей, как и всем, следовало сосредоточиться на учебе. Но как? Если с ней случилась любовь? Да к тому же пер-ва-я.
Дуня прополоскала рот и, сплюнув пену в раковину, уставилась на себя в отражении зеркала. Залипла на миг, вглядываясь в бледное, как поганка, лицо, и чуть отошла, чтобы подвергнуть такому же пристальному осмотру все остальное. Дуня была уверена, что с её субтильной фигурой что ни надень – ничего хорошего не получится. На ее фоне выигрывала даже директриса. Дуня сразу отметила пышность её форм. Как и любой другой человек, заострив внимание на том, чего у самой отродясь не было – тонкой талии, крутых пышных бедрах и впечатляющих размерах груди. Чему Дуня не завидовала – так это ее росту. Ольге Петровне с ним тоже не повезло. Чтобы как-то компенсировать свою низкорослость, ей приходилось ходить на огромных каблучищах. Один раз Дуня тоже решила прибегнуть к этому трюку, но вывихнула ногу в щиколотке, даже не отойдя от дома.
– Евдокия! Если ты не поторопишься – будешь добираться сама, – пригрозил отец из-за двери. Дуня встряхнулась и помчалась одеваться. Пусть до школы было недалеко, дорога до нее, как, впрочем, и все дороги этого города, была кошмарной и заняла намного больше времени, чем отец рассчитывал. Чтобы успеть к началу праздника, они даже не стали заезжать за цветами. Собственно, Дуне и в голову бы не пришло за ними заезжать, там, где она училась раньше, никаких цветов учителям не дарили. И только совсем недавно Дуня узнала, что здесь принято по-другому. Узнала и решила последовать заведенным традициям.
– Так, смотри. Вон, кажется, твой класс. – Ага! Отцу хорошо говорить. Он, вон, какой высокий. Дуня же ни черта не могла разглядеть, кроме чужих спин и затылков. – Пойдем, провожу!
– Пап, я что, маленькая? – возмутилась Дуня.
– Ну, смотри. Как знаешь. Тогда тебе прямо и налево. Твой класс возле тех пальм.
Дуня кивнула. Вцепилась пальцами в лямки рюкзака и, взмахнув отцу на прощанье рукой, стала пробираться в указанном направлении.
– Дуня! Дунь…
– Мариам! Привет.
Их секундная остановка вызвала небольшую пробку в проходе. Кто-то нетерпеливый тут же толкнул Мариам в спину:
– Подвинься! Загородила своей жирной задницей всю дорогу!
Мариам сникла. Опустила плечи, и хоть она очень старательно делала вид, что ничего не произошло, было заметно, что не только произошло, но и порядком задело.
– Вот козел!
– Да не бери в голову. Я привыкла. Вон, кажется, наши! Ты же в одиннадцатом «А»?
– Угу. И ты? – Дуня взволнованно облизала губы и напряженно уставилась в указанном направлении в попытке разглядеть Семена в толпе.
– И я. Видишь, женщина в синем костюме? Ну, такая кудрявая блондинка в очках…
– Вижу!
– Это – Лавруша. Наша классная.
– А почему Лавруша?
– Ну, от Валентины Лаврентьевны.
– А-а-а. Что-то вроде прозвища?
– Ага. Тут они есть практически у каждого.
К своим Дуня с Мариам прорвались, когда линейка уже началась. Стали среди мальчишек в заднем ряду, потеснив галерку.
– Новенькая? – поинтересовался невысокий коренастый парень в голубой рубашке с коротким рукавом.
– Ага.
– Очень приятно. Я – Бык. Или Рома. Это Тамерлан. Там, познакомься с… Как тебя зовут, кстати?
– Быков! Т-ш-ш! – шикнула на парня классуха. Тот примирительно поднял вверх ладони, мол, а я что? Я – ничего. В ответ Лавруша сделала страшные глаза, скользнула взглядом дальше и остановилась на Дуне. «Новенькая?» – спросила беззвучно. Дуня кивнула. Лаврушка смягчилась, улыбнулась гораздо теплей, подняла вверх большой палец и тут же отвернулась к импровизированной сцене, на которую под аплодисменты вышел директор.
– Я – Евдокия! – шепнула Дуня на ухо Быку, – Евдокия Степанова.
– Приятно познакомиться.
– Мне тоже, – подал голос Тамерлан.
Дуня скосила взгляд на мальчишку. Маленький, дистрофично худой, с непропорционально большой