– А это что ещё за машина, росток? – с недоумением спросил Росомаха нахмурившись.
– Баронский молоковоз, – пояснил водитель, бросив на него опасливый взгляд. – Молоко с ферм повёз на баронский молокозавод.
– Его уже построили, что ли? – с удивлением переспросил Росомаха. – А почему я не знаю?
– Так ведь только позавчера открыли, – пояснил росток. – Торжественное открытие было, всех старост собирали. Народ разной сгущёнкой угощали. До чего вкусная, особенно которая с какао. – Он мечтательно закатил глаза.
– Вот так за сгущёнку барону и продаёмся, – брюзгливо заметил Ворон, а водитель захлопнул рот и с преувеличенным вниманием уставился на дорогу.
– Так он нас вроде не покупает, – отозвался Росомаха. – Что мы от него ни получали, обо всём сами просили. Да и сейчас просить едем – скажешь нет, Ворон?
– Я это не так вижу, – неохотно ответил тот.
– А я вижу так, – неожиданно резко заявил Росомаха. – Это нам от барона то одно нужно, то другое, а вот он без нас прекрасно обойдётся. И всякий раз, когда ты злишь барона, Ворон, за это расплачивается всё племя. Лучше бы тебе об этом не забывать.
Разговор опять заглох. Лишь когда машина въехала в Раппин, Росомаха распорядился:
– Отвези нас к замку, росток, и жди. Потом, может быть, грузиться придётся – там посмотрим.
Управляющего искать не пришлось – он стоял во дворе замка и, заложив руки за спину, с недовольным выражением лица сурово выговаривал богато одетому крестьянину, явно какому-то деревенскому старосте. К нему Росомаха с Вороном и направились.
– Привет, Леннарт, – поздоровался Росомаха. – Занят?
– Здоров будь, Росомаха, – кивнул в ответ Фальк. – Занят, но для тебя немного времени найдётся. Подожди минутку. – Ворона он предпочёл вообще не заметить, отчего того слегка перекосило.
– В общем, так, Кайро, – строго сказал он старосте. – Либо ты сам у себя наводишь порядок, либо с тобой будет разбираться его милость. Ты же знаешь, чем разбирательства с бароном кончаются? – Глаза у того невольно дёрнулись в сторону виселицы – впрочем, в настоящее время пустой. – Вот его милости свои истории и будешь рассказывать, Кайро, а мне ты надоел. Это тебе последнее предупреждение, больше говорить с тобой не буду. Всё, пошёл вон.
– За что ты его так сурово? – полюбопытствовал Росомаха, провожая глазами незадачливого старосту.
– Да мутить всё пытается с баронской податью, – с досадой ответил Фальк. – Барон ему и рассрочку согласился дать, а он всё равно норовит что-то зажать. Вот же люди – чем больше им навстречу идёшь, тем больше они наглеют. Вечно пытаются какие-то левые схемы крутить.
– Да внешники все такие, – подал голос Ворон.
Управляющий с изумлением посмотрел на него, как будто первый раз увидел, а потом искренне захохотал. Росомаха тоже усмехнулся, а Ворон надулся и покраснел.
– Ну ладно, весело с вами, но мне правда некогда, – снова стал серьёзным Фальк. – Послезавтра большая отправка, вагоны уже заказаны. Что ты хотел-то, Росомаха? Если сгущёнку с завода хотите купить, то только после отправки, а сейчас вся продукция в вагоны пойдёт. Да и потом много не сможем дать, рифы практически всё забирают. Молоко приходится у соседей докупать, наши дурни только зубами скрипят, глядя, как деньги другим уходят. А ведь говорили им не раз, дуракам, чтобы поголовье увеличивали.
– Сгущёнки немного купим, конечно, детей побаловать, – кивнул Росомаха. – Но мы на самом деле не за этим. Ты, может, помнишь, что мы кое-какие станки заказывали…
– Прядильные и ткацкие, – кивнул управляющий. – Помню.
– Ну вот, начинаем мы делать ткань, стало быть.
– Паутинный шёлк? – уточнил Фальк, и Росомаха кивнул. – Очень дорогой материал, его у нас в баронстве не продать. Да и в Дерпте его вряд ли купят. Если только в Ригу везти, но я бы не советовал – вас там не любят и особенно торговать не дадут. Ещё и ограбить могут. Вам бы лучше с кем-нибудь в Новгороде договориться. Обратитесь к барону – он может подсказать, кто станет покупать, да и вообще, его рекомендация вам бы многие двери открыла. А если уговорите его защиту дать, то у вас вообще проблем не будет. А вы, кстати, понимаете, что вам придётся с ваших продаж налог платить?
– Почему это мы должны что-то платить? – немедленно вскинулся Ворон.
– Потому что должны, – ласково объяснил ему Фальк. – Налоги все платят. И даже если барон вдруг с чего-то ради простит вам баронский налог, он не сможет простить церковную десятину и ту часть, которую пойдёт епископу. Если вы не будете платить, значит, барону придётся платить за вас церковную и епископскую долю.
– Вот пусть и платит, – упрямо заявил Ворон.
– Знаешь, Ворон, – устало сказал управляющий, – я вот даже не понимаю, как у тебя это получается. Ты как ни раскроешь рот, так такую глупость сморозишь, что уже и не знаешь, что на это ответить. Барон не станет платить за вас налоги – он просто объявит вас преступниками, а ваших людей, которые будут пытаться что-то продать, будет вешать, как контрабандистов. Ты, кажется, такое своими глазами наблюдал – что, уже выветрилось из памяти? Да скорее всего, он просто вышвырнет вас из баронства – он давно уже говорил, что ему ваши выходки надоели.
– Не обращай внимания, Леннарт, – торопливо вмешался Росомаха, – мы будем платить налоги, конечно.
– Я тебе давно советовал, Росомаха – спрячьте своего Ворона подальше, и ни за что не подпускайте его к барону. У его милости терпение не беспредельное, и вы уже вплотную подошли к границе. Я тебе это в последний раз говорю – если не хочешь внять доброму совету, то нет смысла тебе это раз за разом повторять.
Ворон побагровел и уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Росомаха остановил его резким жестом.
– Тут вот какое дело, Леннарт, – извиняющимся тоном сказал он, – мы на самом деле не хотим ткань продавать. Мы хотим заказать швейные машинки, чтобы наши женщины из этой ткани шили вещи на продажу.
– Зачем вам такая морока? – поразился Фальк. – Думаете, вы так больше заработаете?
– Да здесь даже не в заработке дело, – с досадой ответил Росомаха. – Понимаешь, у нас всегда было очень мало женщин, а сейчас так получилось, что у нас, считай, одни женщины и остались. У нас для них просто подходящей работы не хватает. А когда женщине становится скучно, окружающим становится совсем не скучно, но при этом вовсе не весело, если ты понимаешь, о чём я.
– Очень даже понимаю, – со вздохом ответил Леннарт, украдкой бросив осторожный взгляд на дочь, которая что-то обсуждала со служанкой в другом углу двора. – Но здесь всё не так просто. Что вы шить-то собираетесь? Ваши женщины в модных тенденциях вообще разбираются?
– Не понимаю, про какие такие тенденции ты говоришь, – озадаченно ответил тот. – Обычные вещи будем