— Значит, Лейра, дело обстоит так. Я не здешняя, ничего и никого не знаю, поэтому по правде: не привыкла подчиняться и корчить из себя святошу. Меня зовут Екатерина Громова, а еще меня раздражают все эти наглые козлы. Как вы только на них работаете... Так вот... К чему веду. Каким-то чудом мне надо выжить в этом дворце и не сойти с ума, надеюсь, что мы найдем общий язык. А если дела пойдут вверх, то как-то устроим переворот и докажем, что каждый человек имеет равные права со всеми остальными.
Вываливаю монолог на одном дыхании, еще и с гордо поднятой головой. А рыжая... Она сначала краснеет, потом бледнеет, в конце отходит назад, и, как заяц в пасти волка, оглядывается, смотрит не услышал ли случайно кто-то ересь, которую я себе позволила озвучить.
— Катарина... Кат... Так нельзя... Здесь... Ох. Тебя убьют, если будешь вести себя вызывающе и нагло. Король… Очень не любит простых людей. Он презирает их... Лучше тебе, и мне, и всем не подвергаться опасности.
Кажется, что скоро у Лейры начнется нервный тик. Да... инфаркта мне здесь не надо, поэтому многозначительно выгибаю одну бровь и подхожу к столу.
— Не парься. Пока никаких переворотов. Лучше расскажи мне о здешних порядках. С кем можно дружить, к кому лучше не подходить. Хочу знать все и даже больше. Ведь ночь длинная, а серебра много.
Рыжая напряженно сжимает тряпку в руке и смотрит на меня одновременно испуганным, но и заинтересованным взглядом. Кажется, что не все потеряно, и если приложить усилия, то из этой малютки получится нормальная женщина.
Поэтому дарю ей милую улыбку и готовлюсь к долгому разговору. Кто еще может знать все сплетни дворца, если не слуги? А знания — это оружие. Поэтому надо хорошо вооружиться.
Глава 5. «Несказочные обязанности»
«А что подумал по этому поводу Кролик, никто так и не узнал, потому что Кролик был очень воспитанный»
Алан Александр Милн «Винни-Пух и все-все-все»
* * *
Короче, ситуация неутешительная. Все вокруг требует существенных изменений. Крестьян и людей, которые не имеют магических способностей — воспринимают, как рабов, что должны подчиняться всем магически одаренным. Любые попытки революций еще ни разу не приводили к успеху. Здешняя монархия хуже нацистского режима: каждый, кто не так высказывается против короля, или его сторонников, или против его решений — ждет публичная казнь с помощью острой гильотины. Поэтому все жители сидят тихо, как мыши, и публично не критикуют коронованных особ.
Также, статистические результаты следующие: на тридцать процентов магов в королевстве, приходится семьдесят процентов обычных людей. Но эти семьдесят процентов столь бесправные, несчастные и угнетенные, что это не имеет никакого значения.
А еще Лейра рассказала о регулярных телесных наказаниях. Оказывается, что шлепками Эдвард не ограничивается, и во время вспышек гнева в дело идет все: стул, тяжелая книга, или кастрюля кипятка. То есть, даже обычные люди друг над другом издеваются, если имеют разный статус в обществе, что не добавляет мне перспектив в будущем. Обложили со всех сторон, ироды. И жаловаться некому! Ведь, слуг все вокруг презирают. Они не имеют никаких прав, поэтому справедливости не дождешься.
— А спать мы не будем ложиться? — спрашиваю под утро, не чувствуя уже рук от усталости.
— Боюсь, что нет, — вздыхает рыжая. — Сегодня начнут приезжать невесты на смотрины, поэтому работы станет еще больше... Но если дела будут совсем плохи, то сэр Эдвард даст зелье бодрости. С ним спать не будет хотеться, как минимум, дней десять.
Ужас. Уверена, что организм не поблагодарит, за такое издевательство над его возможностями. Мне надо поспать. Хотя бы немного. Я уже вторые сутки на ногах... Сейчас начну клянчить и плакать. Или еще хуже: озверею и превращусь в настоящую самку черной вдовы, которая пожирает самца после спаривания.
— Довольно — хлопаю серебряным подносом по столу. — Я иду спать. Побуду немного Белоснежкой. И пусть хоть сам принц сюда прискачет на белом коне... Ни одним поцелуем он меня не разбудит.
Но планам не суждено было осуществиться. Как только делаю несколько шагов к двери, оттуда выходит (век бы его не видать) Эдвард-совсем-не-Каллен.
— Нужно, чтобы к обеду вы убрали несколько комнат на пятом этаже, в гостевом крыле, — приказывает начальник и строгим взглядом окидывает проделанную работу. — Почему подносы не блещут, как зеркала? Плохо. Надо было больше стараться. Как только закончите с комнатами вернетесь сюда и начнете все сначала. И третьего шанса я вам давать не буду. Вылетите из дворца, как кошки ободранные.
Дальше он молча разворачивается и снова куда-то исчезает. А-а-а... Скоро начну на луну выть, как голодный волк.
— Ну, что пойдем, — тяжело вздыхает Лейра.
Как мне жаль эту девочку! Это же ей не повезло родиться в Авере. Бедолага круглая сирота, воспитывалась дядей мельником. Тот над ней все время издевался и загружал работой. И вот однажды она, увидев объявление, что дворец набирает горничных, решила, что это её шанс на спасение. Но на самом деле несчастная всего лишь променяла одно рабство на другое.
Ох... А у нас, на родной славянской земле, ее бы ждала другая судьба. Девушка красивая, с хорошей густой копной рыжих волос. Синие глаза такие любознательные, будто у щенка. И пятнышки веснушек очень мило подчеркивают простую крестьянскую красоту. Уверена, что кроха должна иметь успех у мужчин и легко могла бы стать успешной моделью или инста-блогершой.
— Пойдем, — отвечаю, хмуро глядя на покрасневшие руки.
Надеюсь, что в тех комнатах есть кровати. Потому что чувствую, что как только увижу подушку, то упаду в сладкую сонную кому.
Десять минут неспешной ходьбы извилистыми коридорами, и мы попадаем в первую комнату. Она просторная и роскошно оформлена: огромная кровать с балдахином и белоснежными подушками, длинный резной стол, дорогие картины и росписи на стенах, рыхлые ковры и камин... Дорого, богато... Вот только грязно так, будто здесь жили настоящие свиньи. Постель вся разбросана, на ковре красные кляксы, или от соуса, или от крови... На стенах отпечатки ног, в углах валяется одежда...
— Умереть не встать... И кто же эта скотина, которая устроила здесь такой погром? — спрашиваю недовольно, рассматривая беспорядок, и в этот момент слышу за спиной чей-то голос.
— Позволю себе заметить, не свинья, а принц королевства Авер: эйр Глен Ельжеберт. И это не беспорядок, а результат грешных удовольствий, которыми занимался с