И от этого только ужас сильнее накрывает, до помутнения рассудка, и я неистово извиваюсь под массивным телом мужчины, краем обезумевшего сознания понимая, что зря я это делаю, что надо бы мне, наоборот, затихнуть, дождаться момента, и потом уже…
Но его взгляд страшен, дыхание тяжело, руки всё жестче.
А губы…
А губы требовательны.
Я не понимаю, когда это происходит.
Просто в какой-то момент, долю секунды буквально, он убирает ладонь и вжимается губами в мой рот.
Это настолько неожиданно, что я не успеваю даже крикнуть. Только рот раскрыть. И пришелец тут же пользуется моей заминкой, бессовестно и нагло просовывая язык мне в рот.
И пальцами своими железными за подбородок придерживает. Чтоб не могла противиться.
А я, сначала застыв, потом опять начинаю извиваться, царапаю ладони, в основном, себе, потому что до его пальцев, перехвативших мои запястья, я добраться по-прежнему не могу.
Он не реагирует вообще никак!!!
Это страшно!!!
Продолжает терзать мой рот безжалостным поцелуем, и мне остается только беспомощно стонать, извиваться под ним, уже ощущая, как он трется о мою распахнутую промежность своим твердым членом. И совсем недалеко то мгновение, когда между нами не останется преграды в виде его брюк, да ему и так, похоже, не сильно мешает, потому что он вдавливает меня в кровать ритмично и мощно, не прекращая целовать, сжимать, толкаться. Я словно в лапах зверюги бешеного оказываюсь! Клянусь, он еще и рычит!!!
И, наверно, раньше, еще год назад, я бы…
Но прошел год.
И я уже не та.
Поэтому я отвечаю.
Прекращаю биться, как припадочная, выгибаюсь, обхватываю его бедрами… И целую в ответ, пристанывая от удовольствия.
Он останавливается на полсекунды ровно для того, чтоб отпустить мои руки, пробормотать:
— Ну наконец-то, бля…
И жарко кусает в шею. С рычанием. Натурально звериным.
Я обнимаю, а потом изо всех сил вгоняю ногти в шею.
Он шипит, отрывается от моей шеи и в этот момент я твёрдо смотрю в темнущие страшные глаза:
— Тебе лучше будет потом меня удавить, тварь. Понял?
3. Недоразумение, черт!
Роман Зверев
Короткая боль в районе затылка немного стопорит, развеивает морок похоти. Я смотрю в злые, широко распахнутые глаза женщины, вижу дорожки слез на висках, ужас и решимость во взгляде.
Член, уже достаточно натершийся о мягкие горячие складки промежности, болит, требует немедленно все продолжить, а еще лучше, выпустить его уже, наконец, на волю, туда, куда ему просто позарез надо, но острый решительный взгляд не пускает дальше.
Я словно в себя прихожу. Чего она говорит? Ерунду несет какую-то…
— Ты понял меня, сука? Если живой останусь, горло перегрызу, — ее голос, срывающийся на истерику, звучит, тем не менее, твердо.
Я на пробу еще трусь членом, словно давая ей шанс опомниться, прекратить нести бред, потом хриплю:
— Не ломайся! Да ты даже имени того, кто тебя сюда привел, не знаешь! Ну давай, не выдумывай! Жалеть точно не будешь…
А вот этого говорить не следовало! Я словно умоляю ее, упрашиваю! И недвусмысленно толкаюсь опять, сильно и жестко, делом доказывая свои слова.
Совсем, абсолютно уважение к себе потерял… Надо же, как подросток…
— Да никто меня сюда не привел! — срывается она на крик, — я живу здесь, маньяк ты чертов!!!Живу!!!
Я в этот момент настолько охреневаю, что замираю, ошеломленно вглядываясь в злые глаза. Врет? Нет?
Хотя, в принципе, это уже не важно.
Потому что до меня, наконец, доходит весь охерительный кайф ситуации. И того, что я только что чуть не сделал. И это, как говорят мои малолетние придурки, фиаско, братан.
Я, заместитель мэра города, ворвался в квартиру, ну, пусть даже и свою, схватил незнакомую мне женщину, ну и пусть шлюху, неважно, и чуть ее не изнасиловал.
Это просто… Это просто даже и назвать никаким печатным словом не выходит. А непечатные я с некоторых пор стараюсь из мыслей даже исключать, чтоб случайно не ляпнуть там, где нельзя.
Вот ведь ирония судьбы, а? Слова в голове контролирую, а член в штанах — нихера.
Женщина, между тем, ловит в моих глазах начало осознавания ситуации и шипит уже более уверенно, опять упираясь ладошками в плечи:
— Слезь с меня, маньяк! Быстро!
Я отжимаюсь на руках и поднимаюсь. Быстро. Встаю, поправляя машинально стояк, и не думающий униматься, несмотря на весь произошедший треш.
Она вскакивает, тащит с постели простынь, укутывается, шарит лихорадочно глазами, и я понимаю, что, еще немного, и будет поздно, а потому быстро соображаю, что делать. Ее сумочка рядом со мной, на тумбе, я ее подхватываю, выуживаю телефон.
— Отдай!
Она шипит, как кошка, но не подходит близко. Косит взглядом по сторонам, наверняка, ищет хоть какое-то средство защиты. В полутьме ее укутанная в простынь фигурка кажется хрупкой. Растрепанные длинные волосы, горящие глаза. Кошка дикая… Не опавший член согласно дергается, а мне остается только выдохнуть. Не сегодня, друг. Не сегодня.
— Давай поговорим. Я не трону тебя больше.
— Телефон отдай!
— Нет. Потом отдам. Сядь.
— Да пошел ты!
— Слушай, — я опять выдыхаю, находясь в каком-то дурацком полупограничном состоянии, собираюсь с мыслями. Дикая ситуация. Ее надо решать. — Похоже, что произошла ошибка…
— Нихрена себе, ошибка!
— Я понимаю, — я немного повышаю голос, подключая начальника, потому что сколько можно уже! Ну да, виноват. Сам в шоке. Переклинило. Но ничего же не произошло непоправимого. Поганый внутренний голос тут же выдает, что, даже если бы и трахнул ее, тоже ничего непоправимого не произошло бы, но я его успешно затыкаю. Не сейчас, бля! И злюсь. Потому что за последние полчаса рекордное количество раз выматерился. Весь самоконтроль чертям… — Это произошло… Ну, неправильно. Но ты пойми, это моя квартира, вернее, квартира моего сына, и я не думал, что здесь может быть кто-то, кроме его шлю… То есть, женщины.
Она выдыхает, а потом неожиданно садится на кровать, плотнее запахивается и глядит на меня зло и остро.
— То есть, для тебя совершенно нормально — приставать к девушке твоего сына?
Я понимаю, что то, что я сказал, на редкость тупо прозвучало, поэтому пытаюсь исправиться:
— Нет, не нормально. И вообще, если помнишь, я не хотел ничего такого. Просто пытался сделать так, чтоб ты не визжала.
— И именно поэтому заткнул мне рот, да, — кивает она, усмехаясь, — языком.
— Это уже потом… Ладно, я думаю, мы оба поняли, что произошло недоразумение, — я решаю круглить, и, желательно, без последствий, — теперь скажи мне, каким образом ты здесь оказалась, и я пойду дальше. Искать сыновей. Я так понимаю, ты не в курсе, где они?
— Да какие сыновья еще? — она возмущенно смотрит на меня, — я снимаю здесь квартиру, уже год практически! У близнецов…
Тут она замолкает, смотрит на