— Всё хорошо, правда. Ты можешь мной гордиться. Я сделала то, что ты просила и разобрала комнату Эвана.
Неожиданная боль в груди заставила меня вздрогнуть. Нейт и я провели множество часов, обставляя комнату ребёнка до его появления. Неделями после его смерти я не позволяла туда никому входить. Нейт позволил мне оставить комнату Эвана нетронутой. Хотя, со временем, она стала главной причиной наших ссор.
Нейт чувствовал, что оставлять комнату после утраты было неправильно. Я отговаривала его от уничтожения единственного, что у меня осталось от Эвана. Меня ещё больше сломило то, когда я узнала, что все, кого я любила, включая родителей, поддержали Нейта.
— Это очень хорошо, дорогая. Я тобой горжусь, — сказала она, выдержав паузу. — А ты ходила к доктору, про которого я тебе рассказывала?
Чайка пролетела над заливом. Я позавидовала той птице на минутку. Она была вольной делать всё, что захочет. Ей не нужно было отвечать на вопросы.
— Мама, я не собираюсь ехать два часа в Орландо ради встречи с доктором. Я в порядке.
Моя мама неделями убеждала меня пойти на встречу с психиатром. Конечно, я отказывалась.
— Но Дженнифер говорит, что он лучший во Флориде, — возразила она.
— Откуда Дженнифер знать, мам? Она ведь здесь не живёт.
Дженнифер Конрад была всезнающей любительницей домохозяйкой и совала свой нос в чужие дела, а её муж был психологом в Амарилло, Техас, где я выросла. Годами семья Конрад была нашими соседями, что сделало маму и Дженнифер лучшими друзьями. Но практика Лоуренса возрастала, так что жизнь в нашей маленькой общине ему уже не подходила. Во время моего первого года в старшей школе, Конрады переехали к озеру Тангелвуд. Хотя дружба мамы и Дженнифер на этом не закончилась.
— У Лоуренса связи по всей стране, Микки. Я думаю, тебе надо дать доктору Келсеру шанс. Он может помочь взглянуть на ситуацию с Эваном и Нейтом в другом ключе.
— Забудь об этом, мам. Не нужно, чтобы доктор говорил мне, что я полностью сошла с ума. Я итак это знаю, — ответила я.
Я чувствовала себя виноватой в том, что сорвалась. Я не хотела ни с кем делиться наболевшим. Это было моё бремя, и только я должна была с этим справляться.
— Я просто думаю, что тебе необходимо поговорить с кем-то. Вот и все.
— Я знаю. Извини, что набросилась на тебя. Я чувствую, что мне становиться хуже, и обещаю, что договорюсь о встрече. Хорошо?
— Хорошо, родная.
Я выгнула спину назад, глядя, как белые облака проплывали по большому голубому небу. Вот почему я любила Флориду. Несмотря на январь, здесь было всё ещё тепло и солнечно. Идеальный день для прогулки на пляже, и я была благодарна, что разговор с мамой происходил здесь.
Долгая пауза затянулась только для того, чтобы мама подготовилась к моему убийству.
— Знаешь, мы с папой решили немного отойти от дел в магазине. Мы не виделись с рождества и, возможно, могли бы навестить тебя на недельку. Что ты думаешь?
Не то, чтобы я не любила своих родителей. На мой взгляд, они были лучшими людьми на планете. Но я не хотела их видеть тогда, когда у меня земля ушла из-под ног. Я уже не смогла бы разочаровать их ещё больше. Они столько сделали для меня, пока я взрослела, что теперь мне хотелось, чтобы они мной гордились. Утомлённость от самобичевания не было самым гордым моментом в моей жизни.
Не следовало разбивать ей сердце, и поэтому я придумала самое логичное объяснение, на которое только была способна.
— Это было бы чудесно. Но почему бы вам не приехать во время весенних каникул, в то время, когда я могла бы взять на недельку отпуск, чтобы провести время с вами? Ужасно если вы приедете, а мне нужно будет работать.
— Думаю, ты права. Это хороша идея, — признала она. — Я скучаю по тебе, крошка.
— Я тоже, мама. Передай папе привет и скажи, что я люблю его.
— Передам.
— Хорошо, мне нужно идти. Я просидела всё` время на пляже, разговаривая с тобой, — констатировала я.
— Отлично, поболтаем ещё` позже. Береги себя. Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю. Пока.
— Пока, — сказала она и отключилась.
Я уронила телефон, хранящий молчание, в песок рядом с собой. Пляж снова стал тихим. Мой одинокий друг утешал меня. Воздух вокруг был спокойным, но на расстоянии я слышала звук океана, разбивающегося о берег, смех и игры детей, гудение моторов от катеров и скутеров, которые мчались по воде.
Это был рай, который долго не продлился. Через несколько минут мой телефон снова завибрировал. Я посмотрела вниз и увидела имя Оливии на экране.
Я отказалась отвечать. Оливия была последним человеком, с которым бы я хотела разговаривать. Недавно она начала встречаться с разведённым адвокатом, который был знаком с моим гинекологом. Как большинство людей, встретивших любовь, она не могла о нём не говорить. Не то, чтобы я за неё не радовалась, но мир замкнулся вокруг меня, а она продолжала его расхваливать.
Без преуменьшений, я избегала её как чумы. Она тоже это знала. Оливия обладала многим, и интуицией в том числе.
Когда подруга узнала, что её предыдущий парень, Тристан Вайлдер, изменял ей, то дождалась, пока он и его блондинистая фифа будут вместе, а затем устроила им очную ставку.
Тристан вышел из очень хорошей семьи. Владея большей частью газовых заправок в округе Сарасота, они сделали себе имя и процветали. Для меня не стало сюрпризом то, что она начала с ним встречаться, потому что Тристан был в её вкусе. Несмотря на то, что он, будучи солистом в местной рок-группе, не особо отличался своей внешностью, его значительный банковской счёт компенсировал, как она думала, плохое чувство стиля.
Они встречались уже год, когда Оливия узнала о его интрижке. Вместо того, что бы бросить его немедленно, она выжидала момент, дабы застать его вместе с любовницей. По её словам, она бросила ему в голову ключи от квартиры и, не сказав ни слова, ушла. В это верилось с трудом. Но кто я, чтобы спорить?
Хотя Оливия клялась, что для неё всё кончено, но через несколько дней после разрыва, как бы случайно, появилась статья на страницах «Сарасота Гералд Трибьюн» с заголовком «Секс, наркотики и рок-н-ролл: настоящая жизнь Тристана Вайлдера». А ещё более сомнительным фактом стало то, что она была написана Джереми Лондоном, бывшим клиентом Оливии.
Нет ничего страшнее разъяренной женщины.
Подняв телефон, я смела