Если с ним произошло что-то серьезное, она должна узнать первая. Пока еще никто не представлял их друг без друга.
– О чем задумалась, Хейли?
– Ни о чем. Еду к тетке, как и собиралась, но сначала решила заехать к тебе и оставить вот это.
Хейли протянула Линдси свой мобильный телефон.
– Ты серьезно? – проговорила Линдси, забирая его.
– Не хочу все испортить из-за него, Линдси, не хочу постоянно смотреть на телефон – ждать его звонка или сообщения, чтобы услышать или прочесть добрые слова и лишний раз обмануться. Там в списке контактов есть номер моей тетушки, но звони мне только в крайнем случае. Я наберу тебя от нее сегодня вечером, расскажу, как добралась.
– А потом будешь перезванивать каждые пять минут, чтобы узнать, объявился он или нет. Да ты, вижу, совсем с катушек съехала!
Хейли на мгновение задумалась, понимая, что, в сущности, ее подруга права.
Она выхватила у Линдси телефон и швырнула его в бассейн.
– Вот так, вопрос закрыт!
Линдси застыла, разинув рот от изумления, словно у нее на глазах зарезали кошку.
Зато Хейли оставалась невозмутимой. Она, если честно, сразу пожалела о том, что сделала, но сейчас было не самое подходящее время для тонких душевных переживаний.
– И что, ты действительно собралась уехать? С твоими нервами тебе лучше остаться. Ты могла бы спокойно тренироваться в своем загородном клубе, а мчаться ради этого в такую даль нет смысла: это вряд ли что-то изменит. Ты же сама говорила вчера, что хочешь позвонить тетке и сказать, что не поедешь к ней. От себя не убежишь, Хейли.
– А я и не бегу! Единственное, от чего я охотно убежала бы, так это от предстоящего турнира, черт бы его побрал! Ты даже не представляешь, как меня колотит, когда я думаю, что решилась на дело, которое мне не по зубам. А тут еще он подкладывает мне свинью…
Хейли прошлась по мокрому краю бассейна, в котором плавали окурки.
– Но хуже всего то, что он это сделал в доме, где было полно наших общих знакомых, как будто ему хотелось, чтобы об этом узнали все, и сам он был не против, чтобы и я тоже все узнала. А потом он явился бы ко мне как ни в чем не бывало и… – Тут Хейли повернулась к Линдси. – И ты все знала? Про Нила с этой потаскухой – знала?
Линдси, явно испытывая неловкость, прикусила губу, и Хейли, зная ее как облупленную, поняла, что не ошиблась.
– Все не так просто.
Хейли подошла к подруге и отвесила ей пощечину.
Линдси приложила руку к щеке, поражаясь, что машинально не ответила такой же оплеухой. В другой ситуации она набросилась бы на Хейли и выдрала ей прядь волос, не считаясь с тем, что та ее близкая подруга.
Хейли упала на шезлонг и вытерла лоб рукой.
– Прости, – проговорила она, опустив взгляд. – Кажется, я теряю голову.
– Говорили, что между ними что-то было, но я точно не знала и не хотела тебя беспокоить… Нил сделан из обычного теста, Хейли, как и все люди. Так что не вешай нос и делай то, что задумала, если тебе это действительно нужно. Ты выиграешь этот чертов турнир. А когда победишь, если пожелаешь, будешь вспоминать все как дурной сон. Да и потом, я хочу, чтобы моя лучшая подруга стала богатой и знаменитой и познакомила меня с таким же богатым и знаменитым парнем, тогда я смогу, наконец, распрощаться с предками и свалить отсюда!
Хейли усмехнулась. У Линдси был талант смешить ее при любых обстоятельствах.
– Ладно, – продолжила Линдси, – давай договоримся: ты перестанешь киснуть и переведешь дух, а я сделаю тебе крепкого чаю со льдом, чтобы ты сняла напряжение.
– Как хочешь, – сказала Хейли, вытирая выступившие на лбу капли пота.
Линдси подмигнула ей и ушла в дом. Хейли устроилась лицом к бассейну, с видом на широкие цветочные клумбы, располагавшиеся в глубине сада.
Усталость не замедлила сказаться. Хейли на мгновение закрыла глаза, услышав рокот газонокосилки вдалеке, хлопок затворившейся двери и голос женщины, звавшей кого-то…
Женщина жаловалась на трещины в стене; то была рыжеволосая дама на велосипеде – теперь Хейли отчетливо видела ее, – с птицей на плече, она крутила педали, оставаясь, однако, на одном месте, и подавала ей какие-то знаки рукой, рот у нее был широко открыт.
Вдруг птица превратилась в клоуна в ярко-синем колпаке и сунула голову в песок.
Она содрогалась всем телом, а на спине у нее теперь торчала пара больших черных крыльев.
Хейли приоткрыла глаза – видение тотчас растворилось в ослепительном солнечном свете. Но усталость снова погрузила ее в глубины бесконечной неги.
Она ступала по широкому песчаному берегу, простиравшемуся насколько хватало глаз, и казалось, будто весь мир и есть этот бескрайний пляж.
А в сотнях метров поодаль сверкал океан под громадным стареющим светилом. Хейли слышала плеск волн, бившихся о берег, хотя с того места, где она находилась, вода казалась совершенно спокойной.
Лицом к океану сидела еще одна женщина. На ней было платье из плотной ткани, хлопавшее на ветру, и она стенала от боли перед неоглядной просоленной далью. Хейли подошла к ней и вдруг поняла, что та рожает, одна-одинешенька, всеми брошенная, а потом она увидела, как у роженицы между ног сочится темная вязкая жижа, которая, змеясь ручейком, течет по песку в сторону вспененной воды.
Вот уже показалась головка младенца, казавшаяся жгуче-красной по сравнению с обжимавшей ее дряблой плотью. Преодолевая отвращение, Хейли помогла несчастной разрешиться.
Хейли осторожно поднялась с младенцем на руках, стараясь его не уронить. И, не оглядываясь на мать, направилась к океану, ступая по глубокому, сырому, почерневшему от крови песку; она все шла и шла навстречу морскому простору…
– Хейли!
Линдси протянула ей стакан чаю со льдом; она стояла против света, и лицо ее казалось мрачным.
Бритоголовый малый нырнул рядом с ними в бассейн, обдав их фонтаном холодных брызг.
– Хочет произвести на нас впечатление, – прошептала Линдси, опускаясь на колени на плиточный пол. – Он неплох в постели, хотя нельзя сказать, чтоб уж совсем хорош.
– В общем, в твоем вкусе, – заметила Хейли, поднося стакан к губам. – Ладно, пора в дорогу, пока есть силы, иначе я так и не соберусь.
– Ты уверена?
– Да, не волнуйся, – сказала Хейли, поднимаясь. – Я не настолько устала, чтобы угодить в