5 страница из 20
Тема
Обвинения — детоубийства, содомия, заклинание демонов, святотатство, ересь. В тот же день государственная юстиция принимает решение об аресте сира де Рэ. 15 сентября вооруженный эскорт герцога Бретонского подъезжает к воротам Машкуля. Жиль де Рэ и его друзья сдаются без сопротивления; их тут же берут под стражу, а уже 16 сентября барон давал показания перед обоими судами, церковным и светским, — сначала только по двум обвинениям: детоубийства и захват церкви Сент Этьен де Мер Морт. Допросы бесчисленных свидетелей, рыдания безутешных родителей… Вопреки сыпавшимся на него проклятиям, барон оставался невозмутим, факты убийства отрицал. И только после того как объявили, что он будет отлучен от Церкви и умрет без покаяния, Жиль де Рэ сдался — все признал, подписал протоколы допросов со своими показаниями и публично испросил прощения у родителей за невинно пролитую кровь их детей.

Сто сорок убийств мальчиков и девочек считаются доказанными. 15 октября 1440 года Жиль де Рэ признался в них и официально дал подробное описание каждого, документально подтвержденное свидетельскими показаниями.

23 октября государственный суд огласил смертные приговоры Анриэ и Пуату, а вот Франческо Прелати и Эсташа Бланше пришлось отпустить за недостатком улик.

25 октября приговор светского суда был подтвержден церковным, отлучившим Жиля де Рэ от Церкви. Это означало, что приговор государственного суда окончателен и обжалованию не подлежит. После произнесения приговора судьи предложили барону де Рэ принести покаяние и, примирившись с Церковью, умереть как христианину. Смиренно опустившись на колени, маршал попросил о возвращении в лоно Церкви. Отлучение было немедленно снято, и Жиль де Рэ заявил о желании исповедаться. Просьба его была удовлетворена. Через час он предстал перед государственным судом, приговорившим его к повешению. 26 октября 1440 года в 11 часов утра приговор был приведен в исполнение.

«…Для исполнения приговора означенных Жиля де Рэ, Анриэ и Пуату доставили к месту казни, коим было избрано поле, находившееся вниз по течению реки за Нантскими мостами. На рассвете на месте сем собралось великое множество простого люда, молившегося о спасении душ приговоренных к смерти. Когда же настал час прощания, означенный Жиль де Рэ проникновенными речами попытался укрепить дух своих осужденных на казнь приспешников, вселяя в них надежду на спасение их грешных душ. <…> Засим он пал на колени, воздел руки к небу и, воздав благодарение Богу, попросил не судить строго его слуг, но проявить милосердие, на кое уповает каждый христианин. Оный Жиль де Рэ не забыл и о простолюдинах — слезно моля о прощении, он сказал, что является братом во Христе каждому из них, а дети, загубленные им в память о любви и страстях Господа нашего, ныне молятся Богу о нем и обо всех. <…> В последний раз помолившись и препоручив душу свою Богу, означенный Жиль де Рэ, подавая пример двум другим, испросил разрешения умереть первым. <…> Допрежь того, как огонь пожрал его тело полностью[6], оно было изъято из пламени и перевезено в церковь Кармелитов в Нанте, где и похоронено. Что же до Анриэ и Пуату, то они были повешены, а уж потом преданы огню и сожжены до пепла. Сии приговоренные окончили свою жизнь тем, что покаялись в своих злодеяниях, горько сожалея о содеянном…»

Казнь сира де Рэ, Пуату и Анриэ, его слуг. Протокол свидетельских показаний, датированный 26 октября 1440 года и подписанный Тушрондом. Перевод с французского В.К.

ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ЖИЗНЬ И САТАНИЗМ ВО ФРАНЦИИ XIX ВЕКА

Разумеется, «Без дна» — это прежде всего роман, произведение, что называется, изящной словесности. Но Гюисманс задумывал его и как своеобразную панораму нетрадиционной духовности своего времени, претендуя на объективность и, что греха таить, временами поступаясь для этого художественностью. Именно как документ роман и был воспринят современниками, и прежде всего в среде мистиков и адептов оккультных наук. Думается, читателям небезынтересно узнать, что роман имел свое продолжение — прямо скажем, не тривиальное — смерть аббата Буллана, выведенного в «Без дна» под именем доктора Иоганнеса, которую колдовством навели его недруги-розенкрейцеры со Станисласом де Гуайтой во главе, формальное обвинение, которое бросил им на страницах газет Гюисманс и его друг Жюль Буа, и как результат — дуэль, правда, сам Гюисманс в ней не участвовал, а его приятель легко отделался, как, впрочем, и Станислас де Гуайта.

Однако обо всем по порядку, и прежде всего попытаемся, не оглядываясь на Гюисманса, воссоздать тогдашнюю духовную атмосферу и познакомиться с теми, кто ее определял.

Идея сокровенного знания — благородная идея древности, вдохновлявшая лучших сынов человечества, но на этом пути — на пути гнозиса — подстерегают страшные опасности, ведущие человека к гибели, — та «прелесть», о которой много и подробно говорили православные мистики, чьим духовным опытом зря, как нам кажется, упорно пренебрегают — чаще всего по незнанию — вышеупомянутые «лучшие сыны».

Отвлекаясь от частностей, можно наметить два общих направления духовного развития человека. Об одном из них крупнейший эзотерик XX века Рене Генон сказал так: «Настоящие посвященные опираются на эзотеризм, восходящий исключительно к Традиции, предшествующей всем частным религиозным формам. И другой путь, уходящий в дурную бесконечность, — плодить новые секты, приводящие к новым разделениям, объявлять себя и своих приятелей новыми пророками — за всей этой “новизной” стоят старые как мир силы».

Однако к моменту написания «Без дна» время Рене Генона и его единомышленников еще не наступило. Он появился в Париже лишь спустя несколько лет после выхода романа. Другой духовный вождь XX века — основатель антропософии Рудольф Штайнер только начал выпускать свои первые труды.

Кто же во Франции в XIX веке служил властителем дум для тех, кто, следуя завету Гермеса Трисмегиста, стремился «освободить свою душу от обольщений тела и форм и приблизиться к созерцанию абсолютной истины и красоты»?

В XIX веке новый толчок оккультной философии дали три по-своему замечательных человека: лингвист и мистик Фабр д’Оливе, польский математик Вронский (или Вронски, если следовать французскому написанию фамилии), чьи «философия абсолюта» и «мессианизм» предполагали реформу знания, и бывший аббат Констан, покинувший Церковь и ставший апологетом высшей магии уже после того, как взял себе псевдоним Элифас Леви.

Антуан Фабр д’Оливе считается первым из великих адептов сокровенного знания в XIX веке. Он начинал как ученик философа-пантеиста Делиля Сальского, писал поэмы и пьесы для театра. Тогда же он опубликовал роман в стиле трубадуров «Азалаис и нежная Аймар» и переписку с сестрой «Письма к Жюли об истории», которую сам автор определял как космогонический и мифологический роман. В переписке, в частности, дается описание Атлантиды и образа жизни атлантов.

В 1800 году Фабр д’Оливе влюбляется в Жюли Марсель, которая спустя два года умирает, и с этого времени ее дух постоянно является Фабру

Добавить цитату