В оковах твоей Тьмы. Книга 1

Читать «В оковах твоей Тьмы. Книга 1»

3

Он ворвался в ее безрадостную жизнь порывом ураганного ветра. Перевернул вверх дном, подобно торнадо, весь ее мир. Но каждая катастрофа влечет за собой боль и разрушение, иногда в буквальном смысле.

Сможет ли она смириться с его требованиями? Иногда за право обрести себя новую приходится платить непомерно высокую цену...

Тихая и скромная, она стала тюремщицей его покоя и сознания.

Он готов смириться с этим, но при одном условии: заманить ее в свою клетку. Даже если эта женщина никогда не отпустит его сердце, пусть оно трепещет в ее тонкой ладони, замирает от счастья в нежных дрожащих пальцах.

Он не отнимет его обратно. Зачем, если и так заберет бесценное сокровище - ее душу и тело?

Пролог

Заплутал рассвет меж кривых зеркал,

Ночь скрывает всполохи снов на стене.

Из осколков смотрит чужой оскал –

(кто же я, и давно ли я в западне?)

(с)Виктор Сарабанда

Она разбудила во мне зверя.

Она стала лишь поводом. Я сам ждал его пробуждения буквально с первого дня...

Черт, она не была хищной и желанной стервой из тех, кто по неосторожности бросал мне вызов или, обладая от природы пусть не интеллектом, а скорее обостренным инстинктом самосохранения, предпочитая обходить таких, как я, стороной. Исчезать из поля зрения, укрывшись, словно зонтом, приятным для них же самообманом: «Этот человек не моего поля ягода». - «У него нет ни нефтяных скважин, ни сети автосалонов, ни акций прибыльного предприятия - всего того, к чему я так привыкла».- «Очень странные предпочтения. Он опасен. Непредсказуем».

Они были похожи. Брюнетки и блондинки, рыжие и шатенки. Несостоявшиеся топ-модели с ногами от коренных зубов и соблазнительные пышечки. Они умели разбивать сердца, но уже вышли из того возраста, когда делаешь свой первый шаг в пламя бездны и плохо понимаешь последствия.

Те, кто были остроумны от рождения, наделены, помимо ухоженной внешности, интеллектом, оставляли в его памяти быстро тающий след и послевкусие легкой грусти вместе с сомнениями. Может, таких стоило удержать, хотя бы попытаться ввести в свою религию... Скорее, это было не более чем для галочки.

Однолюб. Он искал свою истинную пару. Как оборотень из женских романов и популярных фильмов.

Не зря его так часто сравнивали с полярным волком. Независимым, готовым отдать себя той единственной, которая примет его таким, какой он есть. Вгрызаться в глотку любому, кто посмеет нарушить ее покой. Поломать хребет тем, кто посмеет посягнуть на их счастье.

Та, что перевернула его мир, была самой обычной. Мимо такой большинство мужчин пройдет и не обернется вслед, чтобы проводить долгим взглядом.

Обычно такие женщины с подобным психотипом с самого детства знали, насколько несовершенны и безынтересны. В этом им помогал в первую очередь социум, начиная с начальных классов средней школы и заканчивая жестоким миром взрослой жизни с ее придуманными непонятно кем и когда постулатами.

Они делились на две типичные группы. Одни не желали мириться с подобным положением вещей. Так рождалась месть. Месть как созидательная эмоция, а не разрушающая. Эти особы не побоялись приложить усилия к тому, чтобы изменить свою жизнь. К выпускному вечеру, университету, встрече выпускников они менялись из раза в раз, вызывая восхищение тех, кто еще вчера не смотрел им вслед.

Другие сразу смирились с тем, что покорять сердца и идти по жизни с высоко поднятой головой - не их стихия. Они здесь с иной целью: не хватать с неба звезд, не прыгать выше головы и смириться со своей скучной участью. Готовые пожертвовать собой ради одного ласкового взгляда. Пусть даже это будет их последнее яркое воспоминание перед тем, как подобный альтруизм приведет их к краю пропасти и мягко подтолкнет в спину.

Большинство людей беззастенчиво пользовались такой уязвимостью и перешагивали через их растерзанные сердца.

Лишь единицы испытывали острое желание защитить и закрыть стеной от безжалостного мира. А перед этим – заявить свое право обладания, которое никто не сможет у них отнять или оспорить.

…Похоже, именно это с ним и произошло.

Ассаи. Даже имя, которым он назвал ее спустя время, мало подходило к ее внешности. Внешности, от которой теряли голову жители восточных стран, но которая совсем не котировалась среди соотечественников. Если бы она хоть раз покинула пределы родной страны, была бы ошеломлена внезапно открывшимся умением разбивать сердца носителей иного менталитета.

Но его будущая избранница не догадывалась о своих чарах. Ей просто никто об этом не сказал. Те, кто пользовался ею, - из-за вполне понятных меркантильных причин.

А тех, кто мог пасть к ее ногам, она просто избегала.

И все же ей удалось сделать то, что не смог никто до нее.

Она украла его сердце. Его покой. Бросила в сумочку с традиционным женским беспорядком внутри. Среди помад, жевательных резинок, расчесок, чеков, рассыпанных визиток и кредитных карточек, не догадываясь о том, сколь уникальный экспонат носит с собой... Просто закрыла на замок, не рассмотрев и не разобравшись.

Может, в силу занятости. Или неопытности. Или и того и другого вместе. Испуга. С первого дня знала о нем все. Тихая и скромная, она стала тюремщицей его покоя и сознания.

Солнечная девочка, в которой просто чудом уживались две несовместимые ипостаси: свет, который мог разрезать абсолютную тьму и растопить самый твердый лед… и грусть, неуверенность в завтрашнем дне, бессилие и обреченность. Все это со временем стало саркофагом, закрывшим намертво ее внутреннюю силу.

А он… Ему было так легко обманывать себя. Повторяя изо дня в день, что он ее спасает. Мессия с черными крыльями падшего ангела, убедивший себя в том, что жаркое пламя и черный дым преисподней, – всего лишь спецэффекты в развлекательном центре Эдема. Что боль и ломка близкого человека, чей свет не погас даже под жестоким прессингом, – исцеление души. Что он вовсе не кормит своего внутреннего Зверя, а медленно его уничтожает отравленными кинжалами обреченной нежности…

И лишь в моменты просветления, когда тьма отступала, позволяя одержимости (и безумному желанию рвать, терзать, уничтожать и снова возрождать) отдохнуть перед следующим рывком, он был честен с собой.

Честен в том, что жаждет забрать ее душу. Сделать зависимой от своей воли и желаний. И даже находил оправдание этому сумасшествию.

Она забрала его сердце. Как ее теперь отпустить? Это суицид.

А он никогда не был альтруистом. Даже сейчас, ломая ее крылья, пытаясь