2 страница из 30
Бакай уже знал, что сейчас ему покажет Влада — письма, векселя, несколько фото. Все это он сам неоднократно пускал в ход при вербовке агентов.

Вначале он подумал, что Влада резидент одной из иностранных разведок. В то время подобных субъектов было полно. Полковник даже приободрился. Ну, пойдет к начальству, ну объяснит про Жизи (у кого из генералов не было своей Жизи), и сообщит, что теперь его вербует иностранная разведка. Здесь еще можно было подумать о контригре.

Но, выслушав Владу и поняв, на кого ему предлагают работать, он понял всю гибельность своего положения.

Влада предложила ему работать на партию социал-демократов. Это было страшнее немецкого кайзера и турецкого паши вместе взятых. Здесь уже не объяснить, почему революционеры обратились с такой просьбой именно к нему и откуда у него брались деньги на пирушки со своей пассией.

Полковник попросил два дня на раздумье. Влада согласилась. В том, что Бакай будет сотрудничать, она не сомневалась. Слишком хорошо она изучила его за последнее время. Вскоре согласие было получено.

Сегодня она ждала Бакая на первую конспиративную встречу.
август 1905 года Финляндия, Гельсингфорс квартира студента Вальтера Стенбека
Влада пришла сюда вечером. Около дома она сразу заметила группку людей. Охрана Гапона, — поняла Влада, — видимо из партии активного сопротивления.

У подъезда ее остановили.

— Вы к кому?

— К другу! — ответила Влада и назвала пароль. Ее пропустили.

Гапон Георгий Александрович, родился в 1870 году в семье крестьян Полтавской губернии. Закончил Академию Священного Синода. В 1904 году основал общество Собрание русских фабрично-заводских рабочих г. СПБурга, необыкновенно популярен в среде рабочих, особенно после того, как возглавил январскую стачку 1905 года в Петербурге.

8 января 1905 года написал письмо Николаю II, возглавил демонстрацию 9 января. Демонстрация была разогнана, а виновником беспорядком объявлен Гапон. 12 января 1905 года, переодевшись в цивильное платье, Гапон бежал из Петербурга.

Когда Влада вошла, Гапон спал. Она слегка потрясла его за плечо.

— Здравствуй, Георгий, — улыбнувшись, сказала она.

— Как ты думаешь, меня повесят? — неожиданно спросил Гапон.

Влада удивилась его словам.

— Вероятно.

— А может быть, в каторгу? А? — тон Гапона стал просящим, и Влада поняла, что этот человек уничтожен страхом.

— Не думаю, — уверенно произнесла она.

Тогда он робко спросил:

— А в Петербург можно мне ехать?

— Зачем тебе в Петербург? — удивленно спросила Влада.

— Рабочие ждут. Можно?

— Пути всего одна ночь.

— А не опасно?

— Может быть, и опасно.

Владе все более и более переставал нравиться этот разговор. Бакай на последней встрече сообщил ей, что министр внутренних дел Трепов и его помощник Гарин замыслили какую-то провокацию. В строжайшей тайне они поручили начальнику департамента полиции Рачковскому провести ее. Смысл этой операции Бакаю известен не был, но он пообещал выяснить. Единственное, что он мог сообщить более-менее точно, что здесь может быть задействован Гапон. Влада поехала в Гельсингфорс. И что она слышит? Гапон собрался в столицу. Влада пока не могла уяснить весь смысл задуманной охранкой комбинации, но поведение священника говорило о том, что он готов для вербовки жандармами.

— Вот и Поссе мне говорит, что опасно. Убеждает не ехать. Как ты думаешь, если вызвать рабочих сюда или в Выборг?

Влада задумалась и потому слегка вздрогнула, когда Гапон снова заговорил. Ответить ей было нечего. Она пыталась понять кто перед ней — просто запутавшийся и запуганный человек или готовый на все провокатор.

— Паспорт у тебя есть? — снова заговорил Гапон.

— Да, я захватила на всякий случай.

Она отдала Гапону фальшивый паспорт на имя Феликса Рыбницкого. Пряча паспорт, он повторил свой вопрос:

— Так ты думаешь, повесят?

— Обязательно, — окончательно обозлившись, сказала Влада. Она крыла себя последними словами, что приехала сюда.

Она стала прощаться. На столике у постели лежал заряженный браунинг. Гапон взял его и потряс им над головой.

— Живым не сдамся!

Кажется, он сошел с ума, — подумала Влада и, быстро встав, почти бегом покинула квартиру.

Через час она уже ехала поездов в Женеву. На своей первой же встрече Бакай сообщил ей имя провокатора. Ей надо было срочно посоветоваться с Савинковым. Лучшей кандидатуры она не находила.
август 1905 года, Женева
Влада нашла Савинкова в одном из женевских кафе. Коротко рассказав ему о полученных сведениях, без упоминания источника, она спросила:

— Что ты думаешь об этом?

— Что я думаю? — переспросил Савинков. — Ничего.

— А Татаров? — наконец спросила Влада о возможном предателе.

— Я знаю Татарова давно, — возбужденно заговорил Борис, — и не могу допустить мысли, чтобы он стал провокатором.

— Но, Борис, ты же не станешь утверждать, что последние провалы — случайность? Через два дня собирается центральный комитет, давай там это обсудим? — предложила Влада.

Борису нечего было возразить.

Савинков Борис Викторович (1879–1925) — один из лидеров партии эсеров, писатель (литературный псевдоним — В.Ропшин). В конце 90-х годов принимал участие в студенческом движении Петербурга. С 1901 года примыкал к социал-демократам. В 1903 году вступил в партию эсеров и вошел в ее боевую организацию. Организатор террористических актов — убийства Плеве, Великого Князя Сергея Александровича, покушений на Дубасова и Дурново. Во Временном правительстве — товарищ военного министра. В 1924 году арестован при переходе советской границы и осужден на 10 лет тюремного заключения. Покончил жизнь самоубийством.

На совещание центрального комитета собрались Савинков, Минор, Чернов, Тютчев, Гоц и несколько других товарищей.

Влада снова коротко доложила о первых результатах своей работы по разоблачению провокаторов.

Первым высказаться решил Гоц.

— Я много думал. Положение очень серьезное. Мы, мне кажется, должны стоять на единственно революционной точке зрения: для нас не может быть ни имен, ни авторитетов. В опасности партия, поэтому будем исходить из крайнего положения — допустим, что каждый из нас находится в подозрении. Я начинаю с себя. Моя жизнь известна. Кто