2 страница из 74
Мне нужно знать сейчас.

— В сгоревшем доме нашли тело, пытаются установить личность. Это трудно сделать, потому что ОНО сильно обгорело… — он говорил бесцветным голосом, прикрывая глаза. — И это не все, Алиса. Тот наркотик, который тебе вкололи…

Слова ему трудно давались, он пытался найти в себе силы вслух то, что говорили его глаза. Я выпустила его руку, прижимая свою к животу в поисках образовавшейся пустоты. Перед глазами все поплыло, меня затошнило. Думала, закричу или заплачу, но внутри оказалась какая-то обжигающая пустота и новое неведомое мне чувство… Неконтролируемая злость.

Я сжала руки в кулаки, раздирая ладони в кровь.

— Позови Захара… — сама бы не узнала свой голос. Ледяной, отстранённый, сорвавшийся.

Ни слова сожаления, за него все говорили красные воспалённые глаза, пропитанные болью. Он кивнул выходя. Мне не нужно утешение, я буду плакать потом, когда они все поплатятся за содеянное. Я никого из них не пощажу. Сотру их грязные рожи с лица земли.

Горло раздирало от невыплаканных слез. Ничего, Алиса, ничего. Ты выпустишь их когда все закончится. Ты обязана быть сильной ради него.

— Лука, где бы ты ни был, я люблю тебя, я ищу тебя… — я шептала еле слышно, прислоняясь лбом к окну, выпуская из недр души судорожный вздох.

— Алиса?

В строгом чёрном костюме и бледным лицом. Верный страж.

— Захар… ты со мной?

— Глупый вопрос, Алиса. — Только сейчас замечаю в его руке пакет с одеждой. — Я подумал, что ты не захочешь лежать и предаваться чёрным мыслям.

Подхожу и обнимаю его, крепко, желая ощутить защиту. Он медленно ставит пакет на пол и прижимает меня к себе, ничего не говоря. Впервые чувствую запах его одеколона. Сейчас и представить не могу, что когда-то так ненавидела этого человека, теперь он мне как старший брат, который всегда за тобой следует, желая защитить, уберечь от плохой компании.

Захар привез мне чёрные брюки и чёрную рубашку. Траурно. Мне это претит. Не могу смотреть на чёрный цвет, они все уже похоронили моего мужа, сделали меня вдовой.

Мы выходим с Захаром во двор, где стоят три здоровые машины. До боли знакомые. У каждой из них стоит охрана, сегодня их лица серые и испуганные. Они смотрят на нас недоверчиво, ничего не понимая. Я оглядываю каждого из них, запоминаю тех, кто остался со мной. Я не забуду эти лица. Не забуду Ника, который стал живым щитом…

— Удалось выяснить кто сгорел?

— Ещё нет.

— Где тело? Едем туда…

Я сажусь в машину с Захаром, как и прежде, скрещивая ноги, усаживаясь по-турецки. Мне так удобнее. Нужно собраться с мыслями. В этом мире я никто, пустое место. У меня есть лишь фамилия Гроссерия. Я не умею играть в их игры, не знаю как вести себя правильно, чтобы меня не сожрали. Нужно понимать всю эту сложную кухню.

— Можешь вкратце рассказать, что Вы узнали пока я была в отключке?

— Ничего. — глухо ответил Захар. — Слухи разносятся очень быстро. Уже все знают, что Лука мертв. Стервятники уже устроили пир и делят чужое имущество.

— Что это значит? И почему они уверенны в его смерти?

— Дэн позаботился об этом. У Луки была власть, которая держала под контроль многие сферы бизнеса. От строительства до сбыта наркотиков. У него не было своего — ему платили за, так называемую, поддержку чужого. Так он получал деньги для своего основного занятия. Это как в фильме про крестного отца. Когда у людей проблемы, они идут к нему, но обещают взамен оказать услугу — любую какую он попросит. Когда мы ушли из армии, то образовали неофициальную антитеррористическую организацию при помощи правительства. Государство знает о нашем существовании, делится с нами нужной информацией и иногда бывает благодарна за помощь… Но в случае провала, мы будем наказаны как обычные террористы, как будто о нас даже не подозревали. За эти годы, Лука стал невидимой рукой в правительстве, определенные законы, выбор и утверждение политиков… Армейское оснащение… В его руках было столько ниточек…

— Есть… У него и сейчас есть эти ниточки. — мне не нравилось, что мы не нашли еще тело, как все начали говорить о нем в прошедшем времени. — И теперь все хотят прибрать эти ниточки?

— Да. — он повернулся ко мне, проверяя мое состояние. Я сидела слегка раскачиваясь, потому что меня тошнило. Не хотелось показывать, что мое состояние плачевное, держусь только ради любимого. — Майлз сейчас занят тем, чтобы успокоить всех наших, нельзя допустить паники, отсеять сразу тех в ком сомневаемся.

Мы впервые говорили так о работе Дьявола, я стала частью этого мира.

— Кто нас предал?

— Не знаю, следы зачистили знатно, подозреваю, что это тот же человек, кто подготовил взрыв дома… Гребаный Мариарти какой-то!! — Захар шумно посигналил бабульке медленно переходившей дорогу. Этот маленький срыв показывал как ему сложно удержать в себе эмоции. — Клянусь, я найду этого урода и убью собственными руками.

— Кто такой Дэн? — перед глазами тут же возникло его лицо, неприятное, изуродованное шрамами, как будто его варили в котле с горячей водой.

Захар не сразу отвечает на мой вопрос, сжимает руль, обдумывает. Его лицо покрывается пятнами, он ненавидит этого человека не меньше моего. Перед глазами в замедленной съемке так и повторяется сцена, как он оскорбляет Дьявола, ставит его на колени и ударяет с ноги… Я вижу все в мельчайших подробностях, и моё сердце разбивается на миллион ледяных кусочков. Меня окутывает тьма, забирает на темную сторону.

— Наёмный убийца. Несколько лет назад Майлз подстрелил топливный бак в его машине, мы думали, что он сгорел вместе с ней. А тут, сукин сын оказался живее всех живых.

— Он будет первым… — задумчиво проговорила я, обхватывая плечи руками. Захар не понимающе посмотрел на моё отражение через зеркало заднего вида. — Он будет первым кого я убью.

— Мне жаль… Ребёнка…

Мы зашли в отделение судмедэкспертизы со служебного входа. Как в фильме ужасов мы оказались в тесном длинном коридоре, в котором перегорели практически все лампочки и освещение держалось на двух желтых, свет от которых подрагивал.

Я следовала за своим