2 страница из 37
было заманчиво.

Никодим был женат, и его жена была ее пациентом. И, как хорошо знал Матоха, у нее не будет потомков. Это были не ее земли, и, пока она не искупила вину перед Мокошей и собой, в ее сердце не было места ни для кого.

После Каспиана она никого не хотела. Такие желания утонули, как камень в реке Скава. Она оставила Мотоху на краю леса и побежала к Никодиму.

— Что привело тебя сюда? Ядвига в порядке?

Его рот раскрылся, а потом он закрыл его.

— Да, все хорошо.

Если Ядвига была в порядке, то, может, он просто заглянул? Никодим и его сестра, Уршула, приходили сюда время от времени, чтобы поделиться новостями и пообщаться с ней. Они мало говорили, но их регулярность смывала сомнения. И было бы грубо не подать чай, когда он так далеко зашел.

— Подождешь, пока я закончу с травами от тошноты Ядвиги?

Он кивнул.

Она впустила его внутрь, предложила тарелку колбасы из зайца и свежего хлеба и поставила чайник на огонь, как всегда делала мамуся. Тоска по дому ударила ее по животу, чувство было сильным, но Бригида быстро отодвинула его на время, когда будет одна.

Пока вода закипала, Бригида убрала со стола ступу и пестик, травы и прочие вещи, которые готовила для Ядвиги. Она собрала их в склянку и дала Никодиму.

Постоянная тошнота Ядвиги, даже под конец беременности, беспокоила ее. Она почти ничего не могла удержать в теле, а с ребенком ей понадобятся силы.

— Ядвига слишком устала, чтобы прийти? — спросила Бригида, пока работала. Это не удивляло под конец беременности. Хороший муж, как Никодим, с радостью сходил бы за лекарством, но она надеялась, что причина не была серьезнее.

— Нет, — Никодим сел за стол, опустил ладони перед собой, разглядывая дом. Чайник засвистел, и Бригида наполнила чашку и поставила перед ним. Пар поднимался над чашкой, в которую он смотрел, чуть хмурясь.

Он был немногословен, и когда приходил, обычно приносил еду из города, помогал по дому или в сарае, слушал ее. Но он был тут два дня назад. Вряд ли он пришел так далеко и скоро, чтобы выпить с ней чая.

— Тебя что-то беспокоит? — мягко спросила она?

— Да, — он вздохнул, плечи были напряжены, подняты к шее.

— Если что-то с Ядвигой, сразу говори. Я могу пойти к ней, если нужно.

Он покачал головой.

— Она в порядке.

— Тогда что тебя беспокоит? — явно что-то было.

Он кашлянул.

— Я пришел, потому что мне нужна твоя помощь.

Она стучала пальцами по столу, пытаясь скрыть любопытство.

Никодим поймал ее взгляд. Гость был мрачным, как призрак.

— Человек, зовущий себя Пророком Велеса, прибыл и собирает людей в Культ Велеса.

Ее пальцы застыли. Культ вернулся?

— Я думала, вы с твоей сестрой прогнали культ из Граната.

— Да, но у него тут союзник, вассал моего отца, и он защищает пророка. Богатый мужчина принял его. Мы не можем рисковать, ведь разборки с ним могут подвергнуть опасности народ Граната. Этот вассал использует вмешательство как повод воевать с моим отцом.

Полумесяц на ее ладони болел. Когда она в прошлый раз пошла против Культа Велеса, она все еще была с помощью Мокоши, и даже этого не хватило. Черная метка убила их. Она не могла еще раз так рисковать.

— Прости, но я не могу помочь, — Бригида встала.

Никодим тоже встал.

— У тебя есть сила остановить их — Метка Велеса, — он указал на ее ладонь.

Она скрыла метку другой ладонью.

— Я знаю, как работает Культ Велеса. Они женщинами защищаются от ведьм. Я не буду вредить женщине. Это идет против моих взглядов.

Он медленно шагнул вперед, потянулся к ней, но опустил руку.

— Я не просил бы, не будь мы в отчаянии.

Бригида смотрела на него настороженно и с любопытством, закрыв проклятую метку. Обычно серьезный и тихий, он сильно боялся Пророка Велеса, раз так эмоционально просил ее.

Может, был способ одолеть Пророка Велеса без убийств? Она же старалась успокоить лес без помощи Мокоши. Народ Граната знал ее, и они начали доверять ей. Может, она могла найти способ настроить их против пророка.

Она глубоко вдохнула.

— Я не буду вредить женщинам, но помогу тебе. Думаю, я знаю, как.

ГЛАВА 2

Солнце било по Каспиану с безоблачного неба. Он потянул за воротник, пот стекал по лбу, попадал в глаза. Чучело Маржаны из вязанок хвороста в старом васильковом платье мамы не было похожим на богиню зимы, какой он ее видел на гобеленах. В детстве это чучело пугало его, когда он стоял тут с папой, но теперь его тревоги не оставляли места такому страху.

Утро близилось к концу, а пришла только половина деревни.

— Почему бы не подождать еще немного? — прошептала мама.

— Не очень хорошо вышло, — отметил Страйек, качая головой. Он задержался дольше, чем ожидал, Каспиан думал, что дядя уедет дальше, когда снег растает, может, больше и не вернется. Но даже сейчас он не собирался уезжать. Он стал едкой занозой.

Крестьяне шаркали ногами, некоторые смотрели на него, маму или Страйека. В этом году расправа с Маржаной была тише, чем когда-либо. Обычно возвращение весны вызывало смех и радость. Но, в отличие от прошлых лет, когда ритуалом занимался папа, крестьяне были подавлены.

Не удивительно. Его правление ощущалось, как когда он носил сапоги папы в детстве, большие и твердые, который могли вот-вот упасть. Но он дорос до сапогов папы, мог дорасти и до этой новой роли. Со временем он надеялся, что народ полюбит его и будет уважать.

Потеря папы и многих других бросила тень на деревне. Им нужно было исцелиться, вернуть надежду и добро. Мама говорила снова и снова, что его первый ритуал задавал тон его правлению. Он долго думал, каким был этот тон. Папа правил железным кулаком, Каспиан