Звезда над сиренью

Читать “Звезда над сиренью”

0
Всего 2 страницы

Ярослав Васильев

Звезда над сиренью

Смолкли звуки деревенской жизни, короткая летняя ночь принесла покой. Немногочисленные огни в домах гасли один за другим. Дольше всех продержался яркий свет на втором этаже постоялого двора, где ночевали заезжие городские господа, жгли дорогую керосиновую лампу. Но и там наконец-то угомонились. Зато взошла жёлтая, круглая, яркая луна. А ещё рядом с трактиром замерло городское диво, на котором прибыли заезжие господа — механическая карета «автомобиль». Днём Янек, даром что давно уже не мальчишка, а взрослый парень, взгляд от неё оторвать не мог. Пока работал во дворе, всё время краем глаза да посматривал. Сейчас, когда лунный свет отражался в фарах, они мерцали тревожно и неприятно, как огромные злые глаза чудища из страшной сказки. И от этого на душе становилось зябко.

Командовавший экспедиционной эскадрой капитан Зеленихин подумал, что своими подчинёнными может гордиться. Небольшой отряд из тяжёлого крейсера «Ворон» и нескольких эсминцев сопровождал наблюдательную миссию к Вроцлаву, одной из одичавших колоний первой волны экспансии. Вдруг исследователям, которые собирают информацию для первого контакта с Империей людей, понадобится силовая поддержка? Мирный сектор глубоко в тылу и очень далеко от любых границ с Чужими. По сигналу боевой тревоги уже через пять минут все были на своих постах, щиты подняты, комендоры готовы открыть огонь, капитаны и старшие офицеры подключены к локальной сети для постановки боевой задачи.

Капитан Зеленихин позволил себе ещё две секунды помолчать, словно оттягивая неизбежное. Затем перелечился с закрытой связи на общекорабельную.

— Офицеры и матросы космофлота Империи. Только что в систему Вроцлав вошла рейдерская эскадра айвов. Она уже обнаружила колонию и разворачивается для атаки.

Зеленихин сделал паузу, но не из драматизма — перехватило горло. Гуманоидам-айвам подходили те же планеты, что и людям, поэтому с первого же контакта началась беспрерывная война с Империей. Так далеко Чужие, скорее всего, заглянули случайно — искали обходной маршрут в тыл или наоборот уходили от погони космофлота? Это не имело значения. Любая планета землеподобного типа — которую можно освоить без дорогих вложений — огромная ценность, но для айвов Вроцлав слишком далеко, чтобы о планете доложить и затем перебросить транспорты с войсками… колонию просто разбомбят с орбиты до непригодного для жизни состояния.

— Я отправил сообщение, но помощь не успеет. Мы принимаем бой. Пусть каждый, кто не готов — уходит. Остальные исполнят свой долг. Даю на решение пять минут.

Громко застучал метроном, отсчитывая секунды, а Зеленихин неожиданно для себя улыбнулся. В своих людях он был уверен, но традиции космофлота незыблемы. Эти слова когда-то сказал знаменитый адмирал Стеон, вот также обороняя одну из колоний. И теперь их обязательно произносили, если шансов выйти из боя живыми почти нет, но и отступать — нельзя. В наушниках капитана не раздалось ни слова, с кораблей не стартовала ни одна спасательная капсула. Не просто так присяга начинается со слов: «Шагнув на дороги космоса, помни, что отныне ты авангард Человечества и щит для тех, кто остался внизу»… даже если бы на планете был всего один человек, они бы остались.

С последним ударом метронома по сети корабельной группы полетело:

— К бою! Во Вселенной много народов. Мы — люди!

— Где мы — там победа! — как один отозвались сотни мужских и женских голосов.

Янек с трудом заставлял себя смирно лежать на копне сена. Олька придёт, она не может не прийти. Ведь только ночью и втайне влюблённые могут быть вместе. Ночь делает всех равными, даже бедного батрака из трактира и дочку богатого мельника. Они не говорили это вслух, но оба решили, что именно сегодня ночью Янер решится свою любимую не только целовать. Случится и всё остальное, чему положено бывать между мужчиной и женщиной. Для этого они и встречаются не на обычном месте, а здесь, на окраине села за трактиром.

А затем Янек уговорит Ольку бежать с ним, в город. Её отец всё равно никогда не даст им благословения. В городе оба не пропадут. И Янек парень работящий, с руками, и Олька у него грамотная — отец отдавал дочку учиться на три года в школу, будто настоящую панночку. Она и Янека немного научила, хотя буквы он складывает медленно и с трудом. Зато цифирь у него выходит даже лучше Ольки. Чтобы успокоиться, Янек в ожидании любимой принялся считать до тысячи.

В глазах у Зеленихина потемнело от перегрузки. Слишком велика масса крейсера, на резком манёвре компенсаторы не справились. И всё равно уклонился «Ворон» недостаточно быстро, удар фрегатов его настиг, срывая защитное поле и обнажая броню. Пушки загрохотали морем заградительного огня, одна за другой гасли точки ракет, но против залпа с кинжальной дистанции они были бессильны. Капитан заревел, не сознавая, что делает. Хриплый крик пришёл из глубины времён, когда пещерный человек последним ударом палицы разбивал череп тигра. В классическом эскадренном бою отряд из крейсера и эсминцев имел преимущество: фрегаты как универсальные корабли проигрывали строю, где каждый корабль выполнял свою узкоспециализированную задачу. Лучшие пилоты Звёздной ойкумены, айвы сманеврировали так, чтобы навязать бой на минимальных дистанциях, где каждый воюет сам за себя. Здесь все преимущества как раз на стороне фрегатов. Вот только сейчас, пока крейсер оттянул огонь на себя, пока от выстрелов пушек и разрывов ракет ослепли все сенсоры, спасательные капсулы, превращённые в десантные боты, пошли на абордаж. Людям не нужно захватывать вражеские корабли. Достаточно подорвать реакторы, уничтожить пусковые и системы управления штурмовыми дронами.

Зеленихин успел увидеть — они смогли, капсулы прилепились к обшивке, все фрегаты вне игры. Теперь дело за истребителями, которые обязаны уничтожить роботы-бомбардировщики… айвы всё-таки успели их сбросить в самом начале сражения. Дальше «Ворон» содрогнулся от попаданий, и в яркой вспышке пришло небытие.

Луна уже почти добралась до горизонта, тени стали чёрными и длинными. Наверное, похолодало, но Янек этого не чувствовал, ведь мир вокруг него густо пах сиренью, которая, как известно, цветок влюблённых. А в объятиях нежилась Олька. И от того, что сейчас он ощущал девушку всю, от макушки до пяток, и одежда не мешала им впитывать тепло друг друга, бросало то в жар, то в озноб.