4 страница из 62
Егор?!

— Плохо ночью спала. А вообще страшно.

— Страшно?

— Да. Заведующий… мне кажется, он злой.

— Лукьянов-то? Нет. Ни капли. С характером, но не злой, — приобнимает меня за плечо Егор. Да что за фигня такая? Чего ты раньше меня не трогал? Нашел, блин, подходящий момент. — Надеюсь, я попаду к нему, — перевожу взгляд со своих рук на Егора. Ну уж нет, дорогой. Я из-за тебя пошла в эту клоаку, но попасть еще к этому товарищу из-за тебя — шиш тебе. Любовь — любовью, а мне мои нервы дороже.

Момент, когда Степа принес всем бейджики и даже надел один на меня, я тупо не помню. Мне мешал мандраж. И застрявшая в горле слюна. Ровно через семнадцать минут в ординаторскую вернулись двое врачей и… заведующий.

— Итак, мальчики и девочки. Ты, — указывает в сторону Степы. — Идешь к Елене Геннадьевне. Ты, — обводит взглядом Яну. — Идешь к Виктору Алексеевичу, — делает пометку у себя в ежедневнике. — Ты, — делает паузу, рассматривая бейджик Егора. Могу поклясться, что он хочет улыбнуться, но держится. — Идешь к Церберу.

— В смысле к Церберу?

— В прямом.

— Я… к вам хочу.

— А я тебя не хочу, Егор Викторович. Так что тебе — к Церберу Алевтине Николаевне.

— Ты, Анна Михайловна, — приподнимает указательным пальцем мой бейджик.

— К Церберу можно? — перебиваю его я несвойственным мне голосом, наконец проглотив застрявшую в горле слюну.

— Можно, — улыбаясь, произносит он, от чего я выдыхаю с невероятным облегчением. — Но не нужно. Кстати, правильно фамилия звучит Цебер. Не перепутайте. Ты будешь проходить практику у меня, — кажется, мое сердце точно пропустило удары. Но я определенно жива. — Ну все, малыши, все по коням. Иди за мной, — подталкивает меня легонько под поясницу.

На ватных ногах иду к двери и, только выйдя из ординаторской, понимаю, что не смогу. Тупо не смогу остаться с ним наедине. Он мне отомстит по всем фронтам! Встала как вкопанная, подняв на него голову.

— Чего стоим?

— Я не могу.

— Что не можешь?

— То не могу, — каким-то кряхтящим голосом произнесла я.

— Не напрягайся так. Я тебе дам слабительное, если не можешь.

— Не смешно.

— Конечно, не смешно. Запор — вообще серьезная вещь. Давай, давай, живее передвигай ножками. Хотя, это проблематично на таких каблуках, — вновь подталкивает меня под поясницу.

Ровняется со мной, и мы идем почти параллельно друг к другу. Проходим около сестринского поста и через несколько мгновений оказываемся у его кабинета. Он открывает дверь, пропуская меня внутрь, а у меня ступор. Впиваюсь взглядом в его бейджик: Лукьянов Богдан Владимирович.

— Я долго буду ждать пока ты соизволишь войти внутрь?

— Долго.

— Да чего ты боишься? Не съем я тебя, ты не в моем вкусе. Я помясистее люблю. Только попробую, — поднимаю взгляд на его лицо. — Надкушу.

— Мама…

— Мама? — переспрашивает он.

— Мама.

— Мама? — приподнимает бровь, не скрывая улыбки. — Что с ней?

— У меня… больная мама, — Господи, что я несу?!

— Чем болеет? — настойчиво подталкивает меня внутрь кабинета.

— Чем только не болеет.

— Тяжело?

— Да.

— Так чем? — не унимается он, присаживаясь за рабочий стол.

— Последствия…. болезни Лайма.

— Необратимые изменения головного мозга?

— Полу…обратимые.

— Ясно. Садись, — переводит взгляд на маленький диван напротив стола. — А папа?

— Что папа?

— Болеет?

— Да. Есть немного.

— А у него что?

— Тоже болезнь Лайма, но последствий меньше, — говорю, как заведенная, усаживаясь на диван. Вот меня, судя по произнесенному мной бреду, точно клещ укусил.

— Как их так обоих сразу?

— Грибы пошли собирать.

— Грибники значит?

— Да.

— А ты?

— Тоже, грибница, — киваю, наблюдая за тем, как он открывает ежедневник.

— Думаю, правильно все же грибник. Как и врач. Не имеет пола. Ничего не хочешь мне сказать, Анна? — переводит на меня взгляд.

— Анна, которая ударила вас в пах, скомпрометировала перед женой или девушкой точно ничего не хочет сказать, но мне за нее придется говорить.

— Ааа, понятно. У тебя шизофрения.

— Никогда бы не подумала, что это скажу, но мне бы хотелось, чтобы она у меня была. Но нет, у меня ее нет. Просто какая-то темная часть меня, совершенно неконтролируемо подняла мое колено вверх и ударила вас в пах, — закидываю ногу на ногу. А чего мне, собственно, уже бояться? Ну не убьет же он меня. — Ну ладно, не темная часть меня, а просто я. Это все из-за того, что вы схватили меня за руку. Извините. Я, правда, не хотела. Как и в гипермаркете. Я не планировала подставлять вас перед вашей дамой, просто я первая потянулась к торту. Клянусь вам. Но меня сзади ударили тележкой, и я отвлекалась. А потом вы схватили мой «Захер». Вам не понять, просто мне он очень был нужен. Это как человеку в пустыне нужна вода. Понимаете? — на одном дыхании произношу я, устремляя на него взгляд. — Ну простите меня. Давайте я куплю вам торт. И перед девушкой извинюсь. Я что-нибудь придумаю.

— Не перед кем извиняться, это была моя двоюродная сестра, так что ты меня не скомпрометировала. Просто мне не хотелось идти к ней на ужин.

— Да? Ой, какое облегчение. А браслет… хотите я скажу Лиле, чтобы она его вернула?

— А дальше что? Раскопаете гроб? Ну окей, копайте. Затем надевайте на Геннадьевну.

— Думаете, не возвращать?

— Уверен, что нет. Тебе с маникюром будет сложно копать землю, — а вот сейчас я четко поняла, что при всем своем спокойствии в мою сторону — я его раздражаю. Сначала про каблуки сказал, теперь про ногти.

— Наш конфликт исчерпан или вы будете надо мной издеваться?

— Я еще не над кем в своей жизни не издевался, и ты не станешь исключением, Анна. Но нет, наш с тобой, как ты назвала, конфликт не исчерпан. Хотя я безусловно принимаю твои извинения. Больше ты ни
Подпишитесь на наш канал в TELEGRAM.
Новинки, подборки, цитаты, лучшие книги...
Подписаться
Возможно позже(