Темнеет, подходит к концу мой первый курганский день. Ладно, поглядим, посмотрим, что это за КВАПУ. Надо же, вот придумали родители… Я и мои монинские товарищи сгружаем вещи в указанную нам палатку. Закидываем тела на пыльные матрасы. Все. Идти некуда. Лагерь он и есть лагерь…
* * *– Подъем! Строиться!
Черт, где я? Кто там орет? Вот уррррроды… Путаясь в брезентовом пологе, заменяющем дверь, с трудом покидаю палатку. На усыпанной кирпичной крошкой дорожке уже стоят в строю человек пятьдесят. Пионерский отряд, блин, линейка! Сейчас будем флаг лагеря поднимать!
– Взвод, становись! Быстрее давай!
Нас подгоняет гражданский. Руки его вытянуты по швам, он стоит смирно, слегка подавшись вперед. Его желваки играют, глаза горят. Это что, наш новый главный?
Быстро становимся в одну шеренгу, как в школе на физкультуре. Вчерашний загорелый курсант куда-то пропал. Наш новый генералиссимус, вернее, сержант, в выгоревшей до белизны форме отмеряет шаги перед строем. Средний рост. Волосы рыжие. Под правым глазом синяк. Белка вокруг зрачка нет, вместо него сукровица.
– Я ваш командир взвода. Сержант Куренной. Если какие вопросы – ко мне! Да, это мой заместитель. Как там тебя? Да, абитуриент Столбов.
Надо же, Столбов… Их, наверное, по фамилиям подбирают.
– Напра-во!!
Мы мешковато поворачиваемся в разные стороны.
– Отставить! Сено-солома! Напра́-во́!!! Бегом!!!
Передние стартуют, задние утыкаются головами им в спину. Начинается свалка. Сержант моментально звереет:
– Стой!!! Куда ло́митесь! «Бегом» – это предварительная команда! Вперед наклонились! Руки в локтях согнули! Движение начинаем по команде «марш»!
Стартуем с пробуксовкой. Прям «Том и Джерри»! Топчем строем. Минута, вторая…
– Раз! Раз! Раз-два-три!!!
Ноги, мои сильные ноги сдают. Силы покидают меня. Вот блин… В передних рядах просто кони рвут жилы. Задние пыхтят, чтоб не отстать. И они недовольны, эти задние. Весьма недовольны.
– Слышьте, рубанки!!! Куда летите??!!! Давай помедленнее!!!
– Не умирай, кизяк!
– Я тебе дам «не умирай», как в лагерь вернемся!!!
Сержант не бежит, а порхает. Как невесомый ангел.
– Разговоры! Эй, там, впереди!!! Первая шеренга! А ну шире шаг!!!
– Ну, блядь!!!
– Рты закрыли! Дыши́те вон лучше!
Добегаем до спортгородка.
– Шагом марш! Стой!
Что за чудеса, я ведь бегал дома.
По десять километров каждый вечер. По воскресеньям двадцать – двадцать пять. С одноклассниками специально тренировались. Но здесь… Одно дело в лесу, по теньку, перед ужином, и другое вот так, рано утром, в строю. Ты хочешь рвануть, прибавить! А передние, как назло, топчутся еле-еле. По команде сержанта: «Ре-же шаг!!!» А когда силы кончаются, он, наоборот, пришпоривает: «Шире шаг!!!» Вот сейчас вроде бы самый момент отдышаться, восстановить число сокращений моей абитуриентской сердечной мышцы, а он, сержантик наш, не унимается:
– Встали! Гимнастическую стойку принять!!!
Это как? Тут что ни слово – загадка, а вовремя не разгадаешь – на тебя сразу кричат. Ага, вот сержант показывает… Ноги на ширине плеч, руки за спину. Гимнастическая стойка… Блин, ну прямо немецкая зондеркоманда! Пардон, училище все-таки политическое!
– Упражнение «солдатский сапожок»! На два счета! К упражнению приступить! Закончили!
– «Солдатская пружина»! Самостоятельно! Начали!
– «Мельница»!
– Закончили упражнение! Берем мыльно-рыльные! Вперед, умываться! Построение на завтрак через пятнадцать минут! Разойтись!
Мыльно-рыльные – это полотенце, зубная щетка, тюбик с пастой, бритва и помазок. Как это все уволочь? Умывальник от палатки в сотне метров, не меньше. Наблюдаю за нашим сержантом. Он делает, как мой папа. У того вечно щетка кончиком ручки в зубах. Как капитанская трубка. Паста на щетину уже выдавлена. Полотенце на шее. Урок ясен: ничего лишнего с собою не брать. Многие из гражданских этой хитрости не смекают. Тянут к умывальнику весь свой «джентльменский набор» и одеколон в придачу! Аж рук не хватает. Ну, тюлени…
Итак, после зарядки сближаюсь с объектами нашей лагерной, страшно сказать, гигиены. Умывальник – это плохо покрашенная синей краской труба. В нее ввернуты краны, то есть «соски́» по-военному. Вместо раковины длинное жестяное корыто. По дну плывут слюни, сопли, кровь пополам с зубной пастой. Полотенце лучше подоткнуть за пояс, как фартук. Чтоб штаны не заляпать. Чищу зубы, поласкаю под мышками. Иногда вздрагиваю, когда сосед, ну тоже какой-нибудь абитуриент, тигриным рыком вдруг прочищает горло, сплевывая «отработку» во всеприемлющее корыто.
И, наконец, туалет. Ну, в смысле сортир. Вот это тема! Длинный-предлинный барак из досок, покрашенных масляной синей краской поверх коры. Глаза на подходе к этому «калоссальному» сооружению сами собой закрываются – больно. Инстинкт самосохранения. Запах может выжечь зрачки. Внутри сооружения процесс идет полным ходом, человек сорок кряхтят над прорубями в грязном деревянном полу. Никаких перегородок. Все напоказ. Одна сторона однообразная, белые задницы выстроились в длинный ряд. Другая в лицах. Кто курит, с шумом выпуская дымные струи, кто трет газету в руках, чтоб мягче была, для применения. Полный коллективизм, и это отторгает. Да ведь туалет – это та́инство. Дома – это нагретый задницей деревянный стульчак, это книжка на коленях и встревоженный крик отца:
– Ты че там, утонул, что ли?! А ну вылезай!
А тут ничего личного… Ты – червячок на ладони огромного великана, имя которому – Армия. Всегда. Везде. Даже в сортире. Делаю для себя вывод: Саша, если хочешь остаться в здравии, не сойти с ума, не рехнуться, умей оставаться один даже в толпе. Как в футляре. Где Сладков? А ты здесь, но вроде и нет тебя. Чур-чур я в домике. Только не углубляйся в себя. А то команды нужные прозеваешь. И будут драть тебя, как последнего тормоза.
О, вот и наш почти командир, не к еде будь помянут.
– Товарищи, строиться на завтрак!!!
Эх ты, «абитуриент Столбов»… Когда ж ты угомонишься?
* * *Солдатики, желающие стать комиссарами, на нас глядят брезгливо. Из своего, военного, жилого сектора. Есть такие, что с жалостью. Или с непонятным ожесточением: «Подождите… Заселят нас в одну казарму, и сделаем мы из вас… настоящих воинов…» Бррр. Неуютно мне от такой телепатии. Но, господа солдаты, мне с вами в одной казарме не жить. Завтра первый экзамен, и приемная комиссия будет в шоке. Меня выведут на КПП, проездные документы в зубы, и бац! Пыром по копчику, и я уже в пути. Ракета Сибирь-Кавказ, полет нормальный.
Выгонять братьев по разуму начали уже сегодня в обед. Не дожидаясь экзаменов. Двоих гражданских абитуриентов утром поймали перепрыгивающими через забор. Возвращались из соседнего поселка, ночевали