Юля!
Девушка накинула поверх разорванной одежды мужскую ветровку, но длинные ноги всё равно белели в вечерних сумерках.
– Они очень плохие люди. Я не оправдываю тебя, Саша, но ты иначе не мог.
Странно такие речи слышать от девушки, я думал, что Юля завизжит, убежит, или ударится в слёзы. Красавица, которая снилась мне по ночам, стояла рядом и помогала закидывать трупы травой и ветками.
Я жестом показал, что хватит. Отошли на десяток метров, и я рухнул на колени. Юля обеспокоенно подхватила меня, опустилась рядом. Я жестом показал, что всё в порядке. Тошнило. Во рту перекатывался металлический привкус.
– Как твои друзья?
– Понемногу приходят в себя, я волнуюсь больше за тебя. Снимай майку, я обработаю раны. Ох, и ничего себе, – вырвалось у неё при взгляде на мою спину.
Я весь один сгусток боли, поэтому не ощущал что там… Разодранная в клочья майка предвещала мало хорошего. Юля побежала к слабо шевелящимся друзьям и вернулась с автомобильной аптечкой.
– Не дергайся, сейчас будет щипать! – её прохладные пальцы скользнули по спине.
От нежных прикосновений боль отступила и тут же вернулась обратно. В голове всё зашумело, когда по спине прокатились капли лавы. Я даже услышал, как зашипела перекись водорода на краях раны.
– Тебе срочно нужно в больницу! – безапелляционно сказала Юля.
– Ничего, на мне заживает как на собаке. Как ты здесь оказалась? И почему в такой компании?
– После твоего письма я не отставала от Евгения, и он под большим секретом рассказал, что ты живешь в Мугреево. Я упросила отчима отпустить нас с Таней и её парнем в поход. Ехать до вас недалеко, мы и решили остановиться на ночь на природе, а утром собрались погулять по селу и… возможно… увидеть тебя. А эти, – она кивнула на овражек, – появились из кустов и сначала попросили закурить, а потом начали приставать. Серёжка вступился за нас, они его избили, ударили Таню. А меня… Потом я увидела тебя и… потеряла сознание.
– Значит, я успел вовремя. Ой! – дернулся я на очередной ожог.
– Извини, ещё немного осталось!
– Ничего, всё нормально. Но отсюда нужно уходить. Вдруг они были не одни.
– Ночь наступает, вряд ли кто-нибудь придет. А в темноте я боюсь идти, ты весь изранен, да и ребята ещё слабы для переходов. Давай, переночуем здесь, а утром поищем помощи?
Рядом с убитыми оборотнями ей спокойнее? Странная девушка, может, я чего-то о ней не знаю? Головокружение накинулось с новой силой, и окружающий лес завертелся в бешеной пляске. Юля теребила меня за плечо. Почему я лежу на земле? Зачем на меня бросились кусты?
– Саша, Саша, очнись, – беспокоилась Юля.
– Всё в порядке, секундная слабость. Пройдет.
– Пойдем к палатке, там сейчас костер разведут. Ты должен прилечь.
Я и сам не заметил, как на небо высыпали звезды. Думал, что это в глазах так потемнело. Парень благодарно пожал мне руку, что-то говорил, но слова с трудом проникали сквозь шум в ушах. Темноволосая девушка раньше была рыженькой, я вспомнил, как в тот злополучный вечер девушка танцевала с Евгением. Она чмокнула меня в щеку. Я промычал в ответ что-то героическое.
Ноги не держали, и я чуть не повалился у брезентового полога. Но всё же взял себя в руки и заполз внутрь. Рухнул на спальный мешок и почти отключился, когда почувствовал, что рядом кто-то есть.
– Ты спас меня, Саша! – промурлыкал девичий голос.
– Юля, я не мог поступить иначе, – слова выдавливались с трудом, как паста из полуоткрытого тюбика.
– Я никогда не была с мужчиной… а эти…
– Всё позади, Юля, всё позади, – глаза слипались, в этот момент так хотелось, чтобы меня оставили в покое.
– А у тебя… У тебя когда-нибудь было?
Спрашивать такое у современного студента? В наш продвинуто-сексуальный век? От удивления у меня даже распахнулись глаза. Юля сняла ветровку, и отблески костра играли на её коже красными всполохами. Спать определённо расхотелось, невзирая на боль и жжение в суставах. Обнаженная грудь манила коричневато-розовым пятнышком с налившимся кровью соском, который походил на покрасневшую клюковку.
Я потянулся рукой, когда Юля мягко остановила:
– Подожди, скажи, у тебя раньше… это… было?
Я вспомнил слова опытного общажного ловеласа о том, что с девушками никогда нельзя говорить о бывших. Не рассказывать же Юле о Людмиле, пришлось отрицательно помотать головой.
– Нет, как-то не до этого было. Учёба и спорт занимали всё время.
– Ты мне не врёшь? – её глаза поблескивали в сумраке палатки.
– Не вру, – я постарался сделать голос как можно более убедительным и снова потянулся к ней.
Недалеко от убитых оборотней. И о чем я думал? Хотя понятно о чём, если даже боль перестал замечать.
– Подожди, у тебя есть…
– Нет, – я сразу мотнул головой.
Вот так вот рушатся мечты. И боль начала возвращаться.
– Я сейчас. У Сергея спрошу, – Юля накинула ветровку и выскользнула наружу.
Я остался ждать, дохнул на ладонь, принюхался, вроде ничего. Улыбнулся во все свои тридцать два зуба, когда снаружи раздался испуганный крик. Я дернулся наружу, но не успел… Крыша палатки смялась внутрь и ударила в лицо…
Мир вспыхнул ослепляющим светом боли, заполнил пространство головы и растворил меня в ней.
Яркая вспышка канула в непроглядную тьму…
Глава 3
– Ну, ты чово, Петруха? – Степан вглядывается в мое дергающееся лицо, пока перевязывает рану. – Сильно зацепило?
Перед глазами до сих пор зрелище – залетает круглая бомба и крутится на полу. Много таких снарядов прилетает со стороны германцев, но так близко падает в первый раз. Она взорвалась, а я тогда успел ещё подумать, что всё, амба. Цепляет осколком, вроде царапина, но попадает по артерии, кровь так и брызжет струйкой. Хорошо ещё, что рядом Степан оказался. Помогает. Перевязывает.
– Терпимо, и не такое заживало.
– Подавать смогешь?
– Смогу, пустяки.
– Вот и хорошо, нам бы ещё немного продержаться, – мы приникаем к раскаленному «Максиму».
Светлеет край неба, понемногу проступают очертания далеких окопов, мелькают оранжевыми точками костры кухонь, перемещаются искорки факелов. Крепость «Осовец» держится шестой месяц и не собирается сдаваться немцам. Толстые стены испещрены осколками, пол и перекрытия зияют огромными дырами от снарядов. Голодные, замерзшие, мы стоим из последних сил. Мы – русские солдаты…
Юля! Юля!! Юля!!! Я очнулся от созерцания ада и вспомнил, что только что было.
Старуха с косой постоянно вальсирует рядом. Я