Наваждение прекратилось так же внезапно, как и началось. Ледяные наросты просто пропали, словно их и не было, а вены приняли нормальный цвет.
Я долго сидел, пытаясь придти в себя после испытанного шока. Когда я поднялся на ноги, был страх, что меня снова скрутит, но я прошёлся взад-вперёд по комнате, и ничего не случилось. Выглянул на улицу — там заросший дворик. Вышел в соседнее помещение, тут имелись дверь на кухню, лестница, ведущая на второй этаж, и выход на улицу. Наверху я ничего путного не нашёл — только ещё одну спальню заставленную древней мебелью и помещение с большим столом и стульями вокруг. Желудок мой уже урчал, требуя есть, но на кухне съестного не оказалось. Пришлось погрызть сухари, найденные в сумке, и запить вином. Но я понимал, что не сухарями едиными жив человек, и если воду можно натопить из снега, то с добычей пищи придётся потрудиться.
Пока я обследовал дом, мой мозг разрывался от догадок, и вскоре я решил, что пока даже не стоит пытаться выстроить теорию происходящего. Надо больше сведений, больше данных. А сейчас — каша в голове. Я не знал ни кто я, ни где я. Знал лишь то, что я — теперь не я, и что место это, как минимум, очень странное. Злобные существа в ночи, прекрасная незнакомка, которая накачала меня какой-то гадостью, её слова о сне и крови Чёрного Бога казались бредом или галлюцинацией. Вот только боль от ледяных наростов была совсем не иллюзорной.
Мне стало казаться, что если продолжу обо всём этом размышлять, то просто сойду с ума (если, конечно, уже не сошёл), и усилием воли приказал себе прекратить думать. Важнее было разобраться с обстановкой вокруг.
Первым делом я осмотрел окрестности из окон. Дом находился на узкой улочке, напротив стояли такие же дома из грубого камня. От места этого веяло средневековьем. Я словно в прошлом очутился.
Не увидев того, что могло бы представлять угрозы, я высунул нос за дверь. Было пусто и тихо. Мир словно застыл. Ни одной живой души, даже птиц на небе не видать. Смерть — вот с чем ассоциировалась эта тишина. Здесь царила смерть. Жизнь отсутствовала в этом месте. Даже редкие деревья и то выглядели мёртвыми, усохшими. Возникли мысли о загробном мире, в который я никогда не верил. Да и сейчас не верилось, что я попал именно туда: слишком странным показалось, что на том свете пользуются огнестрельным оружием. Я даже усмехнулся этому, хотя было мне совсем не весело.
Мостовая была припорошена снегом — тонкая белая простыня скрывала серые камни. Я заметил след, оставшийся после того, как меня волокли по дороге — его тоже присыпало, но кровь местами всё же проступала. Других следов не обнаружил, значит, звери, что пытались сожрать меня, сюда не приходили. Это обнадёживало. Но кто сказал, что они не придут, когда снова почуют живого человека? Мне надо было срочно разобраться с пистолетами, чтобы иметь возможность отбиться от обитателей этого странного места, если те захотят посягнуть на мою жизнь.
Я снова заперся в доме и принялся вертеть в руках один из пистолетов, пытаясь разобраться, что к чему. Попытки выстрелить успехом не увенчались: оружие не работало. Возможно, вместо кристалла должен находиться кремень или ещё что-то, что подожжёт порох на затравочной полке, но кто-то вставил сюда бесполезный камень.
Решив, что пистолет в нерабочем состоянии, я положил его на стол и задумался. Стало досадно. Девица явно постаралась, подобрав и аккуратно сложив все мои вещи рядом с кроватью. Но что толку, если я не могу воспользоваться оружием? Ну хоть сабля со стилетом есть. Придётся на них полагаться.
Я разочарованно смотрел на хрусталик, закреплённый в курке, и вдруг ощутил нечто странное. У меня будто появилась связь с этим камнем. Вряд ли я смог бы передать словами это ощущение, но моё сознание как-то воздействовала на хрусталик. Вначале ничего не происходило, а потом — у меня аж глаза вылезли из орбит от удивления — хрусталик засветился! Он издавал мягкий тёплый свет, от которого становилось приятно на душе. Я поднёс руку и почувствовал тепло, тронул пальцем и тут же отдёрнул руку — горячий. Камешек нагрелся. И у меня возникла мысль…
Я уставил пистолет в стену, взвёл курок и нажал спусковой крючок. Курок опустился на затравочную полку, крышка которой поднималась одновременно с движением курка, порох вспыхнул, прогремел выстрел.
Вот как это работало! Замок оказался аналогом фитильного, но роль фитиля тут играл хрусталик, который почему-то нагревался и светился, стоило мне сосредоточиться на нём.
— Чудеса! — произнёс я себе под нос, покачав головой. Мир этот не прекращал меня удивлять.
Хрусталик погас, когда я мысленно «приказал» ему. Затем я решил проделать то же самое с пуговичным фонарём. Сработало! Фонарь тоже загорелся, пронзив полумрак комнаты ярким лучом.
Открытие это меня несказанно обрадовало: теперь у меня имелся огнестрел, хоть и древний — всё лучше, чем ничего. Да и фонарь пригодится: дни зимой короткие.
Зарядив пистолет, я снова вышел на улицу. Было холодно… Точнее, должно быть холодно. Если лежит снег, значит, температура минусовая — логично, казалось бы. Вот только я этого не чувствовал. Как не чувствовал холода и в доме, хотя там тоже стоит дубак, раз отопления нет. Но я совершенно не ощущал перепада температур: что в доме, что на улице — один хрен. И не замерзал. Как минимум, это было непривычно, но по факту — пипец, как странно.
И вот, выйдя на улицу, я задумался: а куда собственно, идти? Моя спасительница твердила, что я должен выбраться. Но куда и как? Ещё она говорила: надо торопиться. Но торопиться мне сейчас — не резон. Чтобы торопиться, надо знать, куда. А я не знал.
В общем, решил так: разведаю окрестности, осмотрю соседние дома, поищу еду и к вечеру вернусь сюда же. Что происходит в округе — пока неясно, а тут — место однозначно безопасное.
Но стоило мне об этом подумать, как в конце улицы показалась фигура. Человеческая.
Глава 2
Человек шёл медленно, покачиваясь из стороны в сторону. Его движения были резкими и неестественными. «Мора», — завертелось в