— Лиза? — прозвучал хриплый и слегка удивленный голос.
— Да. Сообщить хотела: в следующее воскресенье мы с Машей будем заняты. Если очень хочется провести время с дочерью, можешь прийти к ней в субботу.
— Лиза, нам надо поговорить, — муж пропустил мои слова мимо ушей. И в этом был его выбор.
— Нам есть о чем говорить, Жень. Ты прав. Но есть одна маленькая загвоздка — я не хочу.
— Но так не может продолжаться! — с раздражение произнес он.
— Как именно? Если тебе что-то не нравится, вини в этом только себя.
— Себя? — разозлился внезапно он. — Если бы не Наташа…
— … то я и дальше бы как дура носила розовые очки. Спасибо ей, пусть и с опозданием, но я прозрела. Мне пора.
Даже не попрощавшись, завершила звонок и уставилась в окно. Привычная картина цветущих деревьев, сочной зелени и невысокого забора нашего дома сменилась простором и видом на пятиэтажки за перелеском. Из уютного гнездышка, в котором, как мне казалось, я построила свое счастье, переселилась в кательцовое девятиэтажное здание. В дыру размером двадцать восемь квадратных метров. Вот только здесь я чувствовала себя намного свободнее. И хоть не имела привычных удобств и окружающей красоты, у меня оставалась моя дочь, а под сердцем росло еще одно чудо.
Невольно рука легла на живот. Я вновь вспомнила тот вечер, вернее то, чем он закончился.
— Это правда? — Женя с сомнением смотрел на меня, сложив руки на груди.
— Да.
— И какой срок?
— Я думаю, что недель пять.
Он шумно вздохнул и резко выдохнул. Затем подошел к окну и молча уставился в темноту. Шел второй час ночи. Помню, как сильно мне хотелось спать. После скандала за столом, ссоры Ани и Степана, плачущей от страха Машки, потому что “большая рыжая тетя кричит как ведьма из сказки”, мне так хотелось отдохнуть. Забыть кошмар сегодняшнего дня. Я даже готова была простить Женю за обидные слова во время ужина. А желание увидеть в его глазах хотя бы толику радости придавало сил, потому я стояла у двери и ждала. Правда с каждой минутой терпение иссякало, а его молчание начинало угнетать.
— Так ничего и не скажешь? — не удержалась от вопроса.
В ответ муж обернулся и окинул меня странным недовольным взглядом. Как будто смотрел на пустое место, внезапно подавшее голос.
— Я думаю, что еще один ребенок нам не нужен. У меня совсем другие планы…
Дальше я слушала какую-то несусветную чушь. В один момент мне даже показалось, что Женя сам не понимает, какие обидные слова говорит мне. Он всегда был груб. Даже в постели. Однако, я все списывала на характер, что нужно любить человека вместе с его недостатками… Только в тот момент вспыхнул гнев.
— И что ты предлагаешь? Аборт?!
— Да.
Так просто ответил мой муж. Словно говорил не о будущем ребенке, а о какой-то вещи.
Будто в тумане помню, как у меня подкосились ноги. Как не своим вмиг охрипшим голосом сказала:
— Я не буду делать аборт.
А после спустилась в кухню и долго плакала. Тихо, про себя, чтобы ни одна рыжая стерва не услышала моей боли.
Звонок в дверь вывел меня из тягостных мыслей. На лестничной площадке стоял папа, и я поспешил ему открыть.
— Привет, дочь, — легко коснулся он сухими губами моей щеки.
— Привет, папуль. Ты чего без предупреждения?
— А не знаю. Захотелось чай с тортиком попить. За Машкой еще не ходила? — он отдал мне пакет с продуктами и тортом, потом разулся и последовал за мной в кухню.
— Только собиралась.
— Бледная ты какая-то. Всё хорошо? — отец сел на табуретку и стал наблюдать за тем, как я выкладываю угощения на стол.
— Конечно. Ой, рыба? Пап, она же дорогая! Можно было ведь подешевле взять, — взглянула на него с укором, но в белесых выцветших с годами глазах увидела теплоту.
— Если в жизни встречаются только дешевки, Лизок, надо это компенсировать. И желательно дорогой и вкусной едой.
— Так и растолстеть можно, — рассмеялась ему в ответ.
— Да, говна в жизни много. Тут ты права, — с усмешкой проговорил он, а затем уточнил: — Не приходил?
— Как пришел, так и ушел.
Папа смолчал, лишь покачав головой. Он никогда не ладил с Женей. Да и муж терпеть его не мог. Все из-за того, что брак у нас был по залету. Отец часто злился и ворчал: я едва закончила колледж, нигде не работала, полностью зависела от мужа. А ведь могла строить карьеру. Он всегда хотел для меня светлого будущего. Потому едва родилась внучка, и я ушла в воспитание ребенка, перестал к нам приходить. Мы встречались только на его территории, где он показывал и доказывал мне не раз, как сильно любит внучку. У меня возникала, конечно, мысль, что приходить ему запретил Женя, однако только теперь я осознала, какой безмолвной и послушной овечкой была.
Настолько, что раздражала сейчас сама себя.
Глава 3
Воскресное утро началось со звонка в дверь. Вчера мы с отцом и Машкой просидели до поздней ночи, потому я решила выспаться и не завела будильник. Однако Женя нарушил мой сон своей настойчивостью, продолжая трезвонить на протяжении двух минут.
— Мама, это папа? — спросила дочка, потирая пальчиками сонные глазки.
— Скорее всего. Спи пока, — запахнула халат и потуже натянула поясок, — если это он, я тебя подниму.
— Хорошо.
Машка упала на подушку и сразу же заснула обратно. Даже ресницы не дрожали у ребёнка.
— Мой маленький белокурый ангелочек, — с нежностью в сердце прошептала, глядя на неё, и направилась к двери.
Стоило мне её открыть, как Женя тут же переступил порог, чем вызвал у меня раздражение. Это был не его дом, где он мог себя чувствовать полноправным хозяином.
— Ты чего так долго не открывала? — тонкие брови свелись на переносице. Там же залегла от недовольства глубокая морщина.
— Мы спали. Машку пока будить не стану. Вчера сидели допоздна, — заявила ему упрямо и сложила руки на груди.
— Чего это допоздна? С кем?
— Не твоё дело, — закрыла я тему, видя в нём ничем необоснованную ревность. Неужели он думает, что сейчас меня этим подкупит? Разве я похожа на дуру, которая поведется на дешевый трюк? Жене не было совершенно никакого дела до меня, пока ему не дали пинок под зад.
— Может угостишь чаем? Я голоден, — неожиданно выдал он, и растянул губы в улыбке.
— Я угощаю только тех, кого считаю близкими людьми. Ты, к счастью, в этот круг не входишь.
— И что? Мне теперь в подъезде ждать? — повысил голос мой муж, но тут же замолчал, потому как мое злобное шипение его удивило.
— Ребёнок спит. Не ори. Пройди в кухню, и чтобы ни одного пика не было слышно!
— Какой же грозной ты стала, — с победной усмешкой