– Война никого не красит. Что за задание мне предстоит?
– Тебе предстоит участвовать в секретной операции «Театр». Заруби – секретной.
– «Театр»? Не понимаю?!
– Потом, не сразу все поймешь. Ты наверняка в Ленинграде ходил в Эрмитаж?
– Несколько раз. А что?
– Сколько там разных экспонатов, картин, скульптур и прочих ценностей?
– Ну… наверное, миллионы единиц.
– Так вот, друг Ермолай, на сегодняшний день большая часть экспонатов из Эрмитажа вывезена на хранение на Урал. Как понимаешь, вывозили бегом и стихийно, что-то взяли, что-то забыли, а что-то просто не успели. Так вот, сейчас значительная часть нашего народного достояния еще находится в Эрмитаже. Это колоссальные материальные и культурные ценности. Кроме того, с началом войны в Эрмитаж стали свозить на хранение культурные ценности из пригородных дворцов и различных учреждений Ленинграда. Кое-что другое, например, ценнейшие рукописи архива Академии наук СССР, секретная оборонная документация, закрытые партийные архивы. Понимаешь?
Сергеев кивнул.
– Тебе, друг, – продолжал майор, – предстоит принять участие в вывозе этих бесценных экспонатов, ценностей и документов.
«Идет смертельная война, а я… – раздумывал Ермолай. – Возить музейный хлам и партийные бумажки?» – спросил:
– А как же Госбанк? Я ведь сотрудник Госбанка? Там, на Урале, золотой запас страны…
– Не переживай, – перебил майор, – мы все решили. Ты что загрустил?
– Неожиданно это.
– Так надо, Сергеев. Мы должны непременно сохранить народное достояние для себя, потомков и истории. Это приказ, операция одобрена на самом верху. Понимаешь! Важнейшая государственная задача! Я за тебя, друг, поручился.
«Конечно… дело это важное», – осознал Ермолай и вымолвил:
– Понял, Николай Максимович и вас не подведу.
– Так-то лучше, брат. Сейчас я посвящу тебя в некоторые детали. На днях принято решение об организации транспортной воздушной связи между Москвой и Ленинградом. Риски конечно есть. Так, позавчера фашисты сбили один наш самолет. В рамках операции «Театр» полеты будут проходить в ночное время со всеми выключенными огнями. Тебя встретит в Ленинграде и окажет всестороннюю помощь наш сотрудник, участник операции, капитан Максимов.
Передал майор Сергееву и вещевой мешок с пайком…
Через два часа, когда на улице стемнело, Сергеев вылетел в Ленинград на двухмоторном транспортном самолете ПС-84Ксерого цветас выбитым бортовым номером в хвостовой части – 13. В грузовом салоне находилось две тонны продовольствия в ящиках и мешках. Хоть небольшая, но все же помощь блокадному городу. Сергеев познакомился с командиром самолета, майором Тепловым, а также другими членами экипажа – вторым пилотом и штурманом.
Расположившись в грузовом салоне, Ермолай задумался о предстоящей операции.
«Сколько предстоит рейсов этим самолетом?..».
Визуально определил размеры салона, его полезную площадь. Ранее, перед вылетом, Истомин сообщил ему характеристики, включая грузоподъемность самолета, скорость и дальность полета…
* * *Ленинград, Литейный проспект,
нелегальная квартира резидента Абвера…
Резидент Абвера в Ленинграде под псевдонимом Пэн (в переводе с греческого – пастух) от своего агента-информатора получил сведения о подготовке экспонатов Эрмитажа к отправке на Большую землю. Правда, было неясно, когда и каким путем будет осуществляться вывоз. Резидент сообщил в центр.
В ответ адмирал Канарис поставил перед резидентом задачу: всеми силами воспрепятствовать вывозу экспонатов всех музеев города.
В конце шифровки следовала приписка:
…сейте панику и разруху в тылу врага, взрывайте, уничтожайте, убивайте…
«Им хорошо рассуждать в теплом и сытом Берлине или Кенигсберге, – ворчал Пэн. – Как эту задачу можно выполнить?.. Как можно воспрепятствовать вывозу музейных экспонатов? Где их ориентировки по маршрутам вывозов?.. Взрывайте…».
Вспомнил и неудавшуюся попытку взорвать один из отправляемых эшелонов с художественными ценностями еще до блокады города. Тогда был застрелен один его ценный агент.
«Еще личного врага Канариса, некоего русского хранителя Сергеева надо искать…» – возмутился Пэн и зло выругался.
Тем не менее, начал готовить план противодействия вывозу музейных ценностей…
Глава 2
Семьсот километров самолет преодолел за два с половиной часа. Полет проходил спокойно, без обстрелов и погонь. Приземлились во втором часу ночи на окраине Ленинграда на Комендантском аэродроме.
У самолета Сергеева встретил капитан ГРУ Максимов. Прибывшие с ним две женщины в телогрейках и экипаж самолета приступили к выгрузке привезенного груза.
– Сейчас три часа отдыха, затем мы отправляемся в Эрмитаж, – слегка заикаясь, изрек капитан.
Ермолай хотел было помочь женщинам с выгрузкой. Но капитан строго изрек:
– Люди справятся без нас. У нас, лейтенант, другие задачи.
В это время пошел дождь.
«Узнаю питерскую погоду», – усмехнулся Ермолай.
Они с капитаном направились в небольшое аэродромное деревянное помещение. Зашли в полутемный небольшой кабинет, где стояли две железные кровати, стол с телефоном и три табуретки.
– Располагайся, лейтенант, – бросил капитан и, не раздеваясь, в шинели упал на одну кровать.
Последовал его примеру и Сергеев.
– Как у вас тут обстановка?
– Блокада, брат, есть блокада. Завтра все сам увидишь, – тихо выдавил капитан.
Вскоре раздался его храп…
– Подъем, лейтенант!
Сергеев проснулся и быстро принял сидячее положение. Под потолком слабо горела лампочка. Капитан Максимов сидел за столом и разливал в кружки какой-то темный напиток. На столе стояла банка тушенки и ломоть хлеба.
– Иди в коридор, ополоснись, лейтенант, – вымолвил капитан, – а потом за стол. Перекусим и отправимся по своим делам в Эрмитаж.
Ермолай взглянул на свои наручные часы, они показывали половину пятого.
– Хорошо, – бросил и поднялся с кровати…
После приема пищи Максимов сделал несколько звонков по телефону. Разговаривал капитан на повышенных тонах, требовал транспорт.
Закончив разговоры, невесело бросил:
– Напряженная и нервная обстановка сейчас в Ленинграде, трудности во всем. Не хватает транспорта, бойцов, – махнул рукой.
Вскоре с улицы послышался шум от работы двигателей автомобилей. Капитан, следом Сергеев, вышли на улицу. Стало уже светать. У дома стояли два изрядно пошарпанных «газона» зеленого цвета – грузовики-полуторки с брезентовым крытым кузовом. Из кабины вышли двое, уже в годах, растрепанных бойца.
– Сразу видно, мобилизованные горожане, – кивая на водителей, бросил Сергееву Максимов, обращаясь уже к бойцам, добавил. – Бойцы, вы поступаете в мое распоряжение на сутки. Я – капитан Максимов, и лейтенант Сергеев на ваших машинах сейчас выдвигаемся в город, конкретно в музей Эрмитаж. Там загружаемся грузом и возвращаемся на аэродром. Вопросы?
– Никак нет, – тихо выдавил один из водителей.
– Тогда по машинам и вперед, – скомандовал Максимов.
Оба грузовика подъехали к КПП (контрольно-пропускной пункт), а проще говоря – проходной аэродрома. Из деревянной будки вышла полная женщина в черной телогрейке и сером платке на голове. Она взглянула на машины, сидящих в кабинах мужчин, и не спеша открыла шлагбаум. Грузовики выехали с территории аэродрома…
Не обращая внимания на сквозняки в дырявой кабине машины, Сергеев внимательно через стекло рассматривал свой любимый город. Вскоре они оказались на реке Большая Невка, вот пошла Выборгская набережная, за ней Пироговская… Город сильно изменился, стал хмурый и серый, и почти безлюдный. Кое-где виднелись следы бомбардировок, воронки и разрушенные дома, дома с черными глазницами-окнами. На некоторых улицах и крышах домов ощетинились зенитки, где-то лежали мешки с песком, стояли и противотанковые металлические ежи. Слева показался мало узнаваемый, затянутый чем-то черным Финляндский вокзал, они въехали на Литейный мост, свернули