— Очуметь! — воскликнул Питер.
У меня голова пошла кругом. Чего тут только не было! Стены комнаты походили на каменные плиты пирамид. Они были покрыты изображениями кошек, фараонов, сфинксов и прочих существ, какие можно увидеть только в музеях. Повсюду стояли скульптуры и статуэтки животных. Возле очага высилась маленькая пирамида из желтого кирпича.
— Что это за чудны̀е письмена? — спросил Питер у Джонатана. Он указал на листы папируса в рамке на стене. — Это иероглифы?
— Да, они самые, — отвечал Джонатан. — Письмена, используемые древними египтянами. Некоторые нам удалось перевести. Однако большинство символов так и остаются загадкой.
Я подошла к столу, на котором стояли несколько крошечных фигурок птиц. Они были темно-синие и очень блестящие. Я понимала, что они очень древние, но выглядели они как новенькие.
Джонатан заметил, что я изучаю фигурки.
— Египтянам был знаком оттенок синего, который мы в наши дни воссоздавать не способны, — сказал он. — Даже со всей нашей современной наукой мы не можем тягаться с ними в искусстве глазирования.
Он вздохнул, взгляд его словно затуманился.
— Они опережали нас столь во многом…
На стене над высокой каменной скульптурой висело поблекшее оранжево-желтое изображение солнца. Во все стороны от него расходились лучи, а вокруг стояли египетские иероглифы.
— Египтяне поклонялись Ра, богу солнца, — пояснил Джонатан. — Эта картина была создана две тысячи лет назад.
— Ух ты! Вот это да! — воскликнула я.
Джонатан улыбнулся, отчего его лицо снова пошло морщинками.
— Лучшие годы жизни я провел в Египте, — промолвил он. — Как видите, я коллекционер. Я привез оттуда множество бесценных сокровищ.
— А мумию привез? — спросил Питер. — Мы с друзьями тащимся от мумий.
Джонатан пригладил пальцами черные усы и, прищурившись, посмотрел на Питера.
— Ты сможешь увидеть мумию-другую до того как ваш визит подойдет к концу, — пообещал он.
— Круто! — воскликнул Питер. — А потрогать можно?
Прежде чем Джонатан успел ответить, вошла женщина. Невысокая и полная, с круглым лицом и румяными щеками. Волосы завиты тугими седыми локонами. Одета в передник в цветочек поверх длинного черного платья горничной, доходившего до лодыжек. Ее очки сидели на середине широкого носа. Подойдя к нам, она улыбнулась во все тридцать два зуба.
— Батюшки-светы, Джонатан, наконец-то ваши гости пожаловали! — воскликнула она. Голос у нее был очень музыкальный. Она прямо не говорила, а пела.
— Да, — ответил Джонатан. — Мы не могли их дождаться, не правда ли, Соня?
— Не могли, — поддакнула Соня, улыбаясь мне. — Да, истинно так.
Джонатан представил нас. Соня служила у него домработницей.
— Соня проследит за тем, чтобы вы ни в чем не знали недостатка, — сказал он.
— А вы мумию видели? — спросил ее Питер.
Вопрос застал Соню врасплох. Ее щеки залил яркий румянец. Она взглянула на Питера сквозь очки.
— Мумию? Право слово! Нет. А что, в доме есть мумия?
Джонатан покачал головой.
— Соня слишком занята, чтобы занимать голову еще и мумиями, — произнес он и повернулся к ней. — Почему бы тебе не показать Эбби и Питеру их комнаты?
— Да. Ваши комнаты вам понравятся, — сказала она.
А сама не сводила глаз с меня. К моему удивлению, она приблизилась почти вплотную, подняла свою пухлую руку… и пробежалась пальцами по моим волосам.
— Какие прекрасные, длинные черные волосы, — пропела она. — Клянусь сердцем матери. Прекрасные, прекрасные.
«Что это с ней? — удивилась я. — Разве это нормально — касаться волос совсем незнакомого человека?»
— До встречи за ужином, — сказал Джонатан, помахав нам рукой, в которой держал трубку. Интересно, мне показалось, или он тоже глазел на мои волосы?
Соня возглавляла подъем по широкой каменной лестнице. На стенах висели огромные гобелены с древнеегипетскими символами.
— Все равно что жить в музее, — прошептал Питер.
Соня повела нас по длинному темному коридору. Из стен торчали старомодные факелы, от света которых дрожащие тени приплясывали. Пол был из мрамора, и наши шаги разносило гулкое эхо.
Неожиданно Соня остановилась и показала на дверь из темного дерева в конце коридора.
— Вам будет интересно исследовать дом вашего дяди, — сказала она. — Но никогда не открывайте ту дверь. — Она понизила голос почти до шепота: — Это личные покои доктора Джонатана. Не ходите туда, пока он сам вас не пригласит.
Мы свернули и пошли по другому слабо освещенному коридору. Но я остановилась: мне показалось, что по другую сторону запретной двери я услышала какие-то звуки.
Плач? Глухие стоны?
От этого звука по тыльной стороне моей шеи поползли мурашки. И сразу же в памяти снова возникла женщина на железнодорожной станции.
Джонатан называл ее Безумной Энни.
Но вдруг она говорила правду?
6
Моя комната оказалась большой, светлой и весьма необычной. Окна были занавешены тяжелыми лиловыми портьерами, а хрустальная люстра заливала все ярким светом.
Я посмотрела на кровать с балдахином и воздушными драпировками по бокам. Занавески и простыни были лилового цвета, как и одеяло. Я никогда не спала под балдахином и почувствовала себя киношной принцессой!
В этой комнате также было полным-полно древнеегипетской атрибутики. Я прошлась вокруг, беря глиняные вазы и кувшины, маленькие дудочки и статуэтки птиц. Даже на светлых обоях были изображены древние египтяне в своих причудливых боковых позах.
«Неужели все комнаты обставлены под Древний Египет? — подумала я. — Должно быть, дядя Джонатан одержим этой темой!»
Я водрузила чемодан на кровать и открыла его. Распаковать вещи не составит труда. Стенной шкаф в этой комнате был больше моей комнаты в доме бабули Ви!
Наклонившись, я извлекла из чемодана стопку футболок. И завизжала, когда холодная струя воды окатила мою шею сзади!
У меня перехватило дух.
Я обернулась.
— Питер! — завопила я. — Нечестно!
Он нацелил бластер и окатил водой перед моих джинсов.
— Нечестно! Я же без бластера! — взвыла я.
Я пригнулась, и следующая струя воды пролетела у меня над головой.
Питер захохотал:
— Ты продула, Эбби!
— Только так ты и можешь выиграть, — проворчала я, вытирая рукой шею. — Стреляя в безоружную.
Я порылась в чемодане, пока не нашла на самом дне свой водяной бластер. Я вытащила его, прицелилась братцу в физиономию и нажала на спуск.
Он увернулся и бросился на пол.
Тут уж настал мой черед смеяться.
— Он не заряжен, дурень. Думаешь, я положила бы полную воды брызгалку в свой чемодан?
Питер поднялся на ноги.
— Какие мы тут можем устроить водяные побоища!
— Ну не знаю, — возразила я. — Дядя Джонатан может не одобрить, смотри, сколько тут хрупких вещей.
Я достала косметичку и отнесла ее в ванную.
— Ты распаковался? — крикнула я Питеру.
— Типа того, — отозвался он.
— Что значит «типа того»?
Он пожал плечами.
— Ну знаешь, вытащил то да се. — Он поднял мой рюкзак и принялся бесцеремонно рыться в нем.
Я отняла рюкзак.
— Ты что, Питер?
— Телефон твой ищу, — сказал он. — Можно позвонить бабуле Ви?
Голос у него стал высоким и тоненьким. Как у малыша. На лице читалось беспокойство.
Я тоже волновалась за бабулю Ви.
— Конечно, — сказала я, вытащила из рюкзака телефон и включила его. — О, хорошие новости. Три деления. Он работает здесь.
Я набрала номер бабули, и после третьего гудка она сняла