— Пусть кардинал катится к черту, сэр, — решительно сказал Мейер. — Мы — пилоты. Мы не бьем по своим.
— Ты был один? — Вон он, момент истины.
— Нет, сэр. Позже меня познакомили с другими. Кардинал имел в виду, что вы очень хорошо умеете пилотировать.
— Сколько вас было?
— Трое, сэр.
— Всего-то? — удивился Клозе. — Видать, кардинал плохо изучил мое личное дело. С вами мне все ясно, лейтенант, а что насчет тех двоих? Мне все еще следует опасаться удара в спину?
— Нет, сэр. Лейтенант Густавсон не осмелился идти со мной, но я говорю и от его имени тоже.
— А третий?
— Сегодня он отлетал свое, сэр.
— Понятно, — сказал Клозе. — Вы сообщите мне имя того кардинала, который подписал вас на столь богоугодную работенку?
— Я его не знаю, сэр.
— Он даже не представился?
— Нет, сэр. Высокий, худой, старше средних лет, волосы темные…
Клозе жестом остановил Мейера.
— Это описание ни о чем мне не говорит, лейтенант, — сказал он. — Боюсь, я не знаю в лицо всех кардиналов. Даже одного не знаю.
Хотя нет. Одного я знаю. Кардинала Джанини, личного духовника нынешнего императора. Типа, с подачи которого и заварилась вся эта каша.
Трое, подумал Клозе. Да эти типы меня совсем не уважают. После «Трезубца»… Хотя это ведь может быть и не одна тройка. Вряд ли бы всех моих потенциальных убийц стали сводить вместе.
Черт побери, воевать становится все веселее. Теперь надо смотреть еще и за спину, ожидая удара от «своих».
С другой стороны, почему меня это не удивляет? Потому что я ждал чего-то подобного с самого момента своей отправки в это соединение.
Мейер не уходил. Он словно ждал чего-то еще, хотя вряд ли мог добавить к беседе новые факты.
Потом Клозе сообразил, чего Мейер ждет.
Прощения. Отпущения грехов, пусть и не такого, как в церкви.
— Можете идти, Мейер, — сказал Клозе. — Я не буду вам лгать, сказав, что вы хорошо воюете, потому что я не видел, как вы воюете. Но у вас еще есть все шансы заслужить мое уважение.
Мейер посветлел лицом. Покашливание Клозе догнало его уже на пороге. Он обернулся.
— Спасибо, лейтенант, — сказал Клозе.
Единственным человеком, от общения с которым Клозе не тошнило, был, как ни странно, офицер контрразведки майор Сэм Клементс. Вообще-то пилоты обычно недолюбливали контрразведчиков, но майор Клементс оказался на удивление приятным собутыльником. Возможно, именно поэтому он и получил назначение в местную «эскадрилью прокаженных». Командовал небольшим соединением вице-адмирал ВКС Карлос Рикельми. Он был неплохим военным даже по строгим меркам Раптора. Но шутники называли его соединение «эскадрильей прокаженных имени Клозе». По фамилии самого знаменитого прокаженного.
И самого живучего.
Сюда ссылали самых неблагонадежных с точки зрения нынешнего правительства людей. Атеистов, проштрафившихся, зеленых новичков или, наоборот, людей слишком старых, от которых более элитные соединения хотели избавиться.
Клозе направился к Клементсу, потому что после откровений Мейера не смог сидеть в одиночестве. Хотелось выпить, а пить в одиночку Клозе не любил.
— Ротация кадров бешеная, — признался Клозе майор Клементс, разливая виски по бокалам. — За прошедшие три месяца личный состав обновился на семьдесят процентов.
— Дерьмово, — констатировал Клозе.
— Молодежь не успевает учиться, — сказал Клементс. — Двадцать пять процентов новичков гибнут уже в первом бою.
— Интересно, что ты это именно мне рассказываешь, — сказал Клозе. — Потому что во время их первого боя обычно именно я летаю рядом и стараюсь свести потери к минимуму.
— Не сказал бы, что у тебя здорово получается, — заметил Клементс. Это был не упрек. Простая констатация факта.
— Ветеранов в нашей эскадрилье почти не осталось, — сказал Клозе. — А новички… Их и пилотами-то назвать нельзя. Летуны. Мясо…
— Жестко.
— Зато справедливо.
Они выпили за справедливость.
— Ты хоть понимаешь, к чему все идет? — спросил Клементс.
— То, что я понимаю, зависит от того, спрашивает ли меня об этом обычный человек, такой же, как я, или кадровый офицер контрразведки.
— Хватит выпендриваться, — сказал Клементc. — За все время твоего пребывания здесь я ни разу не говорил с тобой как офицер контрразведки. Хотя, наверное, мне следовало это сделать.
— Досадное упущение с твоей стороны. Впрочем, его довольно легко исправить. Я же все еще здесь.
— Тебе говорили о том, какая ты скотина?
— Так часто, что я даже все случаи упомнить не могу.
— А что насчет моего первого вопроса?
— Относительно того, понимаю ли я, куда это все идет? — уточнил Клозе. — Брось, Сэм. Это понимает любой здравомыслящий человек.
— Но не наше командование.
— Я же сказал «здравомыслящий», — сказал Клозе. — В командовании сидят одни идиоты.
— Совсем недавно…
— Не надо мне говорить о том, что было совсем недавно, — отрезал Клозе. Клементе наверняка хотел ему напомнить, что не так давно в командовании сидел сам Клозе. — Те времена уже не вернуть.
— А хотелось бы?
— Хотелось, но совсем не потому, о чем ты думаешь.
— А почему?
— Потому что… — Клозе на мгновение стал серьезен. — Потому что с тем, прежним императором мы могли победить. А нынешний нас всех подведет под монастырь.
— Ты считаешь, что эту войну в принципе можно было выиграть? — удивился Клементс. — Несмотря на офигительное численное превосходство этих тварей?
— Брось, ты не хуже меня знаешь, что численное превосходство является хоть и существенным, но не определяющим фактором, — сказал Клозе. — И если честно, я приперся к тебе совсем не для того, чтобы говорить о политике.
Клементе уловил намек и наполнил бокалы.
— Сейчас все только о политике и говорят, — заметил он. — Политика и война стали более обсуждаемыми темами, чем спорт и секс.
— Ну и глупо. — Клозе выпил, не дожидаясь своего компаньона. — Спорт и тем более секс куда полезней для здоровья, чем политика и война.
— Я и не прочь сменить тему, — заявил Клементс. — Насколько я слышал, завтра должен прибыть курьерский корабль.
— Новые приказы? — заинтересовался Клозе.
— Вряд ли, — сказал Клементс. — Скорее очередная порция пропагандистских листовок.
— Разве у нас кончилась туалетная бумага? — Несмотря на то что санузлы дредноута были оборудованы по последнему слову техники, существовала группа пилотов, которые подтирались исключительно пропагандистскими листовками, всевозможными памятками и личными извещениями. Чисто из принципа. Клозе не входил в эту группу исключительно по гигиеническим соображениям, но саму идею в глубине души поддерживал. Даже не слишком глубоко.
— По крайней мере это означает, что про нас не забыли, — вздохнул Клементс.
— Про нас не забудут, — пообещал Клозе. — Ровно до тех пор, пока «эскадрилья прокаженных» не сменит своего названия.
— Могу я задать личный вопрос?
— Попробуй.
— Каково тебе после всего, что было, снова оказаться в шкуре простого капитана?
— Не простого капитана, а капитана ВКС Империи, — сказал Клозе. — Это ты у нас просто майор. Хотя, признаюсь тебе честно, вертикаль командования нравилась мне куда больше в те времена, когда я находился ближе к ее вершине.
— Ближе к вершине! — фыркнул Клементс. — Твоя внезапная скромность может компенсироваться только твоей обычной наглостью.
— Я не стоял на самой вершине, — напомнил Клозе. — Главнокомандующий у нас,